Comment of the MFA of Ukraine on Russia’s large-scale military exercises "Caucasus 2016"

MIL OSI – Source: Government of Ukraine – Press Release/Statement

Headline: Comment of the MFA of Ukraine on Russia’s large-scale military exercises "Caucasus 2016"

Ukraine is
deeply concerned with the military exercises “Caucasus
2016” which are being held on the occupied territories and near
the border of Ukraine. The massive build-up of
the Russian joint military force grouping in the occupied
territories and on the border of Ukraine, bringing it to the highest
alert constitute an increasing immediate military threat to
Ukraine.

Under the
guise of a sudden inspection of the combat readiness of the Russian Armed
Forces on August 25-31, which had in fact become an
initial phase of the “Caucasus-2016” military
exercises, Russia has concentrated on the south-western
direction a joint military force grouping of about 100,000 soldiers
(including about 41,000 near the borders of Ukraine), more than
2,500 combat vehicles, 60 ships, 400 aircrafts and helicopters.
More than 11,000 soldiers were redeployed to the Southern Military District
from other districts of Russia.

It should
be underlined that in the military
doctrine of Russian Federation such steps, namely deployment
(build-up) by a foreign state of military units in the areas adjacent to Russia
including with the aim of exerting political and military
pressure, are defined as one of the main external military threats.

These provocative actions
of the aggressor state take place against the backdrop
of the blocking by Russia of the Minsk process, its failure to
fulfill the security provisions of the Minsk agreements and escalation in the
Donbas. Explicitly provocative actions of the Russian
Federation negate international efforts to stabilize the situation in
Donbas and threaten the regional stability.

It is
noteworthy that on the backdrop of the
“Caucasus-2016” military exercises, command and staff
exercises of the 1 and 2 army corps of the Russian occupation troops in Donbas
are being held on 5-9 September. Such practice
has recently become regular as all measures of operational and combat
training of these units take place within the integrated system of the Russian
armed forces under control of members of the General Staff and the Southern
Military Command District of Russia.

Ukraine
urges Russia to stop provocative build-up of its military presence in the
occupied territories and near the border with Ukraine and take steps
to reduce tensions. We call on the international community and partners of
Ukraine to undertake measures to encourage Russia to give up provocations
and actions aimed at the destruction of the global and regional security.

Стыковка на стратегической орбите

MIL OSI – Source: Global Affairs – Press Release/Statement

Headline: Стыковка на стратегической орбите

Сотрудничество и взаимодействие между Россией и Китаем, опирающееся на равноправное конструктивное партнерство, обрело за двадцать лет стратегический характер и всеобъемлющий размах. Формула «навсегда друзья, никогда враги» емко и образно передает общеполитическое видение того, какими должны быть впредь российско-китайские отношения.
Договор о добрососедстве, дружбе и сотрудничестве, которому в 2016 г. исполнилось 15 лет, определяет базовые черты партнерской модели. Документ стимулирует постоянное движение вперед, наращивание взаимопонимания и доверительности, уплотнение отношений в конкретных областях. Это важно не только с точки зрения укрепления добрососедства, но и по причине усугубляющейся турбулентности в международной обстановке. Устойчивость российско-китайских отношений служит стабилизирующим фактором глобальной значимости.
Партнерство – не застывшая конструкция, а динамичная и разветвленная система контактов между суверенными государствами, каждое из которых имеет свои внутренние особенности и самостоятельные подходы к международным проблемам. Смысл партнерства – состыковывать интересы, находить общие знаменатели, действовать сообща или координированно ради обоюдной пользы. В отличие от военно-политического союза партнерство не направлено против кого-то, не ориентировано на противостояние или сдерживание, не предполагает идеологического единства и полного совпадения мнений, не имеет обязательной внутренней дисциплины. По такому лекалу 15 лет назад по инициативе России и КНР создана Шанхайская организация сотрудничества.
Некоторые «энтузиасты» в России и Китае, старомодно упрощая текущую внешнеполитическую и внешнеэкономическую конъюнктуру, усматривают в указанных свойствах партнерства его слабости. Обеим странам, мол, следует их изживать и гальванизировать союзничество, хотя на практике оно уже показало неспособность служить прочной долговременной основой для отношений. Задача на обозримый период – не в пересмотре успешно работающей 20 лет модели партнерства, а в ее непрерывном укреплении и совершенствовании. Для качественной характеристики достигнутого уровня и перспектив партнерства стоит более активно и широко использовать термины «состыковка», «сопряжение», звучащие по-китайски «дуй цзе».
В общественном сознании двух стран живы стереотипы, сформировавшиеся во времена так называемой идеологической полемики и конфронтационных отношений 1960-х – начала 1980-х годов. В обеих странах еще напоминает о себе шлейф пограничных вопросов – существуют подспудные сомнения в полном и окончательном их урегулировании. Не секрет, что в России и в Китае распространены зачастую конфликтующие версии истории формирования границы. Следует чаще напоминать о высказываниях Дэн Сяопина в мае 1989 г.: «черта под прошлым подведена» и «никаких исторических счетов больше не существует». Резонно подчеркивать, что граница между Россией и КНР «сделана раз и навсегда», теперь мы имеем не разделяющую линию, а полосу, связывающую великих соседей.
Празднование в 2015 г. 70-летия Победы во Второй мировой войне продемонстрировало наличие мощных ресурсов для укрепления дружбы и добрососедства на базе общих исторических переживаний. Полезно совместно подготовить перечень-календарь консолидирующих дат на несколько лет вперед. К такой работе можно подключить общества дружбы, крупные двусторонние общественные структуры, межпартийные связи.
Необходимо пристальное внимание к поддержанию позитивного настроя и благоприятной атмосферы в торгово-экономической области. Она испытывает влияние колебаний международной конъюнктуры и сложностей, по разным причинам возникающих во взаимодействии. Многие традиционные деловые связи «зависают» или даже обрываются. Крупные проекты тормозятся, нередко из-за трудностей платежных проводок по международным каналам. Надо всячески уходить от обмена упреками, по-деловому разбираться в каждом случае с прицелом не на «быструю наживу» (это время безвозвратно прошло), а на поиск приемлемых вариантов, находить новые поля для сотрудничества (сельское хозяйство, продовольствие).
Подход двух стран к выбору практических шагов по преодолению экономических сложностей различается, стоит детально и профессионально проанализировать превалирующие точки зрения, в том числе использовать в этих целях консультации о сопряжении Евразийского экономического союза и идеи «Экономического пояса Шелкового пути» (по существу речь идет о взаимном приспособлении ЕАЭС и Китая).
США – вездесущий «посторонний»
Необходимо совершенствовать механизм координации позиций и действий по стратегическим международным проблемам. Обмен мнениями по текущим проблемам дополнить сопоставлением прогностических выкладок, чтобы осуществлять координацию упреждающих действий на среднесрочную и долгосрочную перспективы.
Постоянного внимания требует продуктивное взаимодействие в международных делах, особенно по различным аспектам политики Соединенных Штатов. Независимо от партийной принадлежности, вашингтонская администрация в послевоенный период последовательно проводит одну и ту же генеральную линию – отстаивание сверхдержавного положения США в мире. Стиль отчасти корректируется в зависимости от личности президента и состояния внутренних проблем. Вряд ли что-то существенно изменится с приходом новых властей зимой 2017 года. Может стать жестче тональность, особенно в начальный период.
Проецируя свои интересы на весь мир, Соединенные Штаты не воспринимают себя как «постороннего», «внешнего», «внерегионального» игрока в любой точке земного шара. Курс на сдерживание влияния России и Китая, по американской логике, является не чем-то специальным, а естественной частью наступательных средств защиты единоличного доминирования в мире. Такого рода высокомерие проистекает из глубокой убежденности в образцовой правильности политической системы США и в эффективности организации экономической жизни, опирается на технически высокооснащенную военную машину. Эти факторы еще долго будут подпитывать гегемонистские амбиции.
В оппозиции Вашингтона попыткам серьезно реформировать существующий мировой порядок просматривается все то же глубинное стремление сохранить супердоминирование. Отсюда – скептическое отношение к теории многополярного мира. Она интерпретируется не как объективная тенденция, а как покушение на уникальный статус Соединенных Штатов в мире. На руку Вашингтону то, что теория многополярности нередко самими ее сторонниками подается близко к американской трактовке, то есть как инструмент противостояния США, а не естественное развитие мировой системы. Некоторые базовые категории, прежде всего – что считать «полюсом», остаются непроясненными.
Центральная Азия – в центре внимания
Стратегическое значение Центральной Азии будет возрастать, в то время как обстановка в регионе – усложняться. Накапливаются элементы неустойчивости, в том числе в силу надвигающегося периода естественного ухода со сцены ряда авторитетных лидеров. Финансово-экономический кризис негативно сказывается на развитии всех стран ЦА. Происходит радикализация настроений населения, во многом из-за распространения фундаменталистских версий ислама под воздействием «Исламского государства». Крайне запутанные проблемы межгосударственного разграничения, унаследованные от прошлого, а также обостряющаяся тема водопользования замедляют преодоление все еще дающей о себе знать разобщенности стран ЦА.
Разновекторная внешняя политика, проводимая странами региона с тем или иным креном в сторону России и/или Китая, предоставляет западным государствам возможности не только экономического, но и политического присутствия. Все напористее действуют американцы. Неопределенность перспектив Афганистана позволяет им не только придать «новое дыхание» прежним проектам, ориентированным на вовлечение ЦА в орбиту собственных интересов, но и создавать новые механизмы. Группа «США плюс пять (центральноазиатских стран)», образованная в ноябре 2015 г. в Ташкенте с довольно широкой повесткой дня, сразу начала набирать обороты.
Москва и Пекин одинаково заинтересованы в том, чтобы ситуация в ЦА была максимально стабильной, вспышки напряженности не перерастали в громкие и острые конфликты, проблемы решались путем переговоров, а в регионе брали верх интересы консолидации, добрососедства и дружественного общения.
«Стыковка» взглядов России и Китая, ставшая на рубеже XXI века главным импульсом для создания ШОС, должна оставаться несущей конструкцией организации и впредь, независимо от того, сколько новых членов прибавится (их все же не может быть бесконечное количество). Важно, чтобы начавшийся процесс пополнения основного состава не приводил к размыванию фокуса приоритетного внимания ШОС и смещению его с Центральной Азии. Нельзя допустить, чтобы центральноазиатские участники – основатели организации почувствовали себя маргинализированными, сдвинутыми на периферию интересов крупных игроков. Расширение не должно привести к появлению разделительных линий внутри ШОС, девальвации культуры диалога среди всех ее участников, определяемой «шанхайским духом».
Ловушки АТР
Восточная Азия является основным звеном принятого восемь лет назад президентом Бараком Обамой стратегического решения о «развороте США в сторону Азиатско-Тихоокеанского региона». Вряд ли следующая американская администрация пойдет на свертывание этого курса. Его главной целью, как и повсюду, является удержание американского «сверхдержавного» превосходства. Явным приоритетом выступает контролирование роста мощи Китая и его влияния, а также содержательного сближения Пекина с Москвой.
Американским замыслам в северо-восточной части Восточной Азии своими действиями и заявлениями подыгрывает Пхеньян. Демонстрация «несгибаемости», не считаясь с себестоимостью, выглядит своего рода приманкой для постоянного привлечения всеобщего внимания к КНДР и персоне ее лидера. Пхеньяну удается добиваться этого уже много лет, задача же реального урегулирования корейской проблемы, судя по всему, интересует его все меньше и меньше. Шестисторонние консультации по денуклеаризации Корейского полуострова северокорейцы хотели бы подмять под себя, сведя их к собственному диалогу с США. Но неправильно говорить о бесполезности и ненужности данного деликатного переговорного инструмента.
Сомнительно, чтобы КНДР была в состоянии самостоятельно наладить и поддерживать ритмичную работу сложнейших производственно-технологических цепочек для крупного поточного производства ядерных зарядов и ракетных носителей, систем наведения и контроля. Это не исключает лабораторной или опытной сборки отдельных элементов и целых агрегатов, демонстративного проведения разовых испытаний. В данном деле ощущается привкус постоянной азартной игры со стороны Пхеньяна. Подобные игры весьма рискованны, их необходимо блокировать самым серьезным образом.
В Пхеньяне, видимо, исходят из того, что силовых действий в отношении КНДР никто предпринимать не собирается. Не из-за опасения ответной реакции, а потому, что они никому не нужны ни политически, ни экономически. Вашингтон по большому счету устраивают пхеньянские «неожиданности», создающие новые предлоги для наращивания поблизости от России и Китая американских военно-технических систем. Они позволяют совершенствовать мониторинг ракетных пусков в этих странах, а если потребуется, то и нейтрализовывать их на начальных этапах полета. Соединенные Штаты получают также дополнительные возможности для подтверждения своего права голоса в делах Северо-Восточной Азии. КНДР вряд ли двинется в наступление на Южную Корею. Там все же должны представлять себе губительные последствия для существования режима. России и Китаю следует исходить из того, что в целом статус-кво сохранится неопределенно долго, а Пхеньян будет оставаться раздражителем в этой части Азии.
Правительство Японии недвусмысленно держит линию на то, чтобы «освободиться» от наследия и бремени страны, проигравшей во Второй мировой войне, представить Японию чуть ли не «жертвой победителей». Одновременно Токио хотел бы вернуть себе место главного партнера США в тихоокеанском пространстве, нейтрализовать сдвиг внимания Вашингтона в сторону Пекина. Американцам это не мешает, поскольку не ведет к потере или ослаблению союзнического контроля над Японией. В то же время Соединенные Штаты способны более маневренно укреплять свои позиции в Восточной Азии, в том числе выстраивать отношения со странами региона по собственным сценариям.
В США благосклонно относятся к намерению Японии подключиться к решению проблем Южно-Китайского моря. Может быть, они даже станут подначивать Токио со временем занять в ЮКМ ведущую роль (но не главную) под вывеской регионального заинтересованного государства. Вашингтону выгодно сохранение отчужденности в отношениях Японии с Россией и Китаем из-за территориальных споров. Внешне у Москвы и Пекина разные ситуации – Россия контролирует Южные Курилы, Япония осуществляет административное управление над островами Дяоюйдао. Однако суть едина: по итогам Второй мировой войны Япония утратила обе группы островов. Апелляции к разным историческим документам и записям только затуманивают существо дела. В Японии эти вопросы превращены в национальный символ борьбы против «несправедливостей» наследия Второй мировой войны. Для России и Китая, наоборот, они стали показателями «справедливости» наказания агрессора. В таких случаях, помимо терпения и продолжения диалога, важно не допускать обострений и особенно эмоциональных вспышек, которые трудно поддаются контролю и всегда ухудшают общую атмосферу отношений.
В Южно-Китайском море переплелись интересы многих государств, при том что мотивы каждым из них излагаются по-разному. В территориальных спорах участники оперируют главным образом ссылками на исторические свидетельства, а они у каждого говорят в свою пользу. В то же время юридическая доказательная база выглядит весьма зыбкой. Представления о том, что считать международно признанными границами ЮКМ, сильно различаются. На некоторые острова, рифы и отмели одновременно претендуют несколько государств. В таких обстоятельствах трудно применить на практике абсолютно правильный принцип, согласно которому территориальные споры в ЮКМ следует рассматривать и решать сугубо в двустороннем порядке.
Если страны АСЕАН будут двигаться дальше в деле создания действительного сообщества, раньше или позже они осознают необходимость и потребность снять территориальные претензии друг к другу, признать по примеру Евросоюза сложившееся положение вещей. Тогда возникнет качественно иная ситуация, которая позволит поставить вопрос о запуске переговорных процессов с Китаем на двусторонней основе.
США заявляют, что не стоят на чьей-либо стороне в территориальных спорах. Это, однако, не мешает им публично посылать некоторым странам сигналы поддержки. Акциями своих ВМФ и ВВС Вашингтон дает понять, что всю акваторию внутри прерывистой линии, которую Китай наносит на свои карты в ЮКМ, он считает свободной для любого вида судоходства, включая постоянное крейсирование своих военных кораблей. Затягивая Японию, Австралию, Индию в обозначение ими военного присутствия в ЮКМ, американцы хотят продемонстрировать, что они не одиноки в своих подходах к местной проблематике. Независимо от того, насколько им это удастся, Соединенные Штаты будут вести дело к интернационализации давления на Китай в вопросах ЮКМ.
Вместе с тем США, скорее всего, не пойдут на развязывание военного конфликта с Китаем в ЮКМ, но не откажутся от поддержания там регулируемой напряженности. Всплески задиристости со стороны ряда стран Юго-Восточной Азии в адрес Китая – отзвуки американской политики. В замыслы Вашингтона, похоже, входит провоцирование Китая на эскалацию игры мускулов. Выдержка и холодная расчетливость могут если не отрезвляюще, то ограничительно воздействовать на Вашингтон.
Россия заинтересована в том, чтобы ЮКМ не превращалось в полигон для испытания крепости нервов, чтобы все стороны проявляли сдержанность и не прибегали к силе. В геополитическом смысле для России важно, чтобы по периметру ее стратегического партнера Китая не возникало никаких обострений.

Единство и борьба

MIL OSI – Source: Global Affairs – Press Release/Statement

Headline: Единство и борьба

Американо-китайские связи, как любят подчеркивать китайские политики и ученые, – «самые важные двусторонние отношения в XXI веке». Постепенно они превратились в один из центральных, если уже не в главный мировой сюжет. От их развития, а они переживают нелегкий период, зависят и перспективы российской внешней политики, и ситуация в весьма отдаленных от Азии частях мира. Насколько далеко могут зайти противоречия? Чтобы ответить на этот вопрос, имеет смысл вспомнить, почему вообще США и КНР начали когда-то сотрудничать, с какими целями связи продвигались вперед и к чему они привели.
Борьба с коммунизмом
Предпосылки для взаимодействия между руководством Коммунистической партии Китая (КПК) и Соединенными Штатами сложились еще до того, как в 1949 г. КПК пришла к власти. Мао Цзэдун стремился к установлению пусть ограниченного, но сотрудничества с Вашингтоном, еще находясь на своей «революционной базе» в Яньане. Во время Второй мировой войны коммунисты регулярно контактировали с американскими политическими и военными представителями в Китае, а с 1944 г. в Яньане постоянно находились американские наблюдатели («миссия Дикси»). Такой подход к США был для китайской компартии вполне естественным при всем радикализме ее доктрин. Мао был прежде всего китайским националистом, видевшим в коммунизме способ восстановить величие страны. Он тяготился зависимостью от СССР (и избавился от нее при первой возможности). Его стремление к проведению многовекторной политики было логичным и неизбежным.
Целый ряд опытнейших американских специалистов-китаеведов, военных и гражданских, уже в те далекие времена обоснованно указывали на перспективы партнерства с коммунистами. Режим президента Китайской Республики Чан Кайши был слаб, коррумпирован и неэффективен, его устойчивость вызывала сомнения, он систематически злоупотреблял экономической и военной помощью США. В то же время американцы ясно осознавали стремление Мао выйти из тени Москвы. Группа заслуженных работников Госдепартамента, известных как China Hands, указывала на весомые достоинства китайских коммунистов, их эффективную организацию, дисциплину и некоррумпированность, а также готовность заключать сделки с Соединенными Штатами.
Точка зрения China Hands пользовалась поддержкой и некоторых видных военных, включая генерала Джозефа Стилуэлла. Но им противостояла группа антикоммунистических догматиков во главе с Патриком Херли, американским послом в Китае на завершающем этапе войны, полностью подпавшим под влияние семьи Чан Кайши. Казалось бы, после победы коммунистов на материке в 1949 г. и изгнания сторонников Гоминьдана на Тайвань выбор в пользу сотрудничества с Мао становился очевидным. Но этого не произошло. После победы коммунистов в Китае США охватила паника, которая внесла весомый вклад в раскручивание маккартизма. На эти настроения удачно легли эффективные лоббистские усилия Чан Кайши и его жены Сун Мэйлин, делавших ставку на партнерство с консервативными религиозными группами в Соединенных Штатах (оба были христиане-методисты).
Результатом стало парадоксальное для развитой демократической страны явление массовой кадровой чистки неугодных с привлечением спецслужб и установление атмосферы подозрительности и самоцензуры в отдельно взятой области американской внешней политики. China Hands и близкие к ним ученые, разведчики и журналисты подверглись травле, основанием для обвинений становились порой даже их вполне верные, уже сбывшиеся прогнозы. Так, Джон Дэвис, политический атташе при Стилуэлле и один из организаторов «миссии Дикси», сумел заблаговременно предсказать победу коммунистов в гражданской войне и был на этом основании обвинен в симпатиях к ним, уволен из Госдепартамента и занимался мебельным бизнесом в Перу.
Даже вмешательства судебных властей не хватало для исправления ситуации и защиты жертв идеологической кампании. Другой известный дипломат-китаист, Джон Сервис, встречавшийся с Мао в Яньане, после восстановления на службе решением Верховного суда был направлен в американское консульство в Ливерпуле без присвоения дипломатического ранга.
События, происходившие в 1950-е гг. в американской внешней политике под влиянием сформированного Чан Кайши так называемого «китайского лобби», определили облик американо-китайских отношений до конца 1960-х годов. Американская политика на Дальнем Востоке была догматизирована и захвачена узкой группой профессиональных идеологов и лоббистов. До 1970-х гг. Чан Кайши продолжал успешно продавать американцам миф о «коммунистической угрозе», и многие были готовы его купить. Высказывать альтернативные точки зрения было опасно.
За подобный курс США и их союзники дорого заплатили – политическими интересами, территориями, экономическими потерями и тысячами жизней. КНР, став непримиримым врагом западного мира, сражалась с войсками ООН в Корее, способствовала поражению Франции в Индокитае и американскому провалу во Вьетнаме. Даже явный советско-китайский разрыв в 1960 г. не привел к немедленным изменениям американской позиции. Лишь явно неудачный ход холодной войны и увязание во вьетнамской западне побудили США к концу 1960-х гг. искать пути диалога с Пекином. Никсон и Киссинджер, волевым решением перечеркнувшие предыдущие 20 лет американской внешней политики в Восточной Азии, одержали крупнейшую, пусть и запоздалую, победу.
Сближение против СССР
Переход Пекина в лагерь партнеров Соединенных Штатов по антисоветской коалиции был самой тяжелой внешнеполитической катастрофой Москвы за весь период глобального соперничества с Америкой. СССР и КПСС утратили влияние на целый ряд левых и национально-освободительных движений в «третьем мире», обрели активного и авторитетного оппонента, занявшего вскоре место в СБ ООН. В сибирской и дальневосточной тайге пришлось разместить группировку войск в многие сотни тысяч человек, обеспечить их жильем и инфраструктурой, что привело к перенапряжению экономики. Китай сыграл ключевую роль в вооружении афганских моджахедов стрелковым оружием советских образцов. Наибольшие потери авиации в Афганистане приходились не на широко разрекламированные американские переносные зенитные ракетные комплексы «Стингер», а на произведенные в Китае по советской лицензии крупнокалиберные пулеметы ДШКМ.
Однако в 1988–1989 гг. произошли важные изменения, устранившие базовые предпосылки для американо-китайского партнерства на антисоветской основе. Закончилась холодная война, советские войска покинули Афганистан, а Вьетнам приступил к выводу войск из Камбоджи, в ходе визита Михаила Горбачёва в Пекин в 1989 г. советско-китайские отношения окончательно нормализовались. В то же время подавление выступлений на площади Тяньаньмэнь явно продемонстрировало, что китайские коммунисты не намерены идти по пути советских и восточноевропейских коллег и становиться на путь демократических реформ.
Китайско-американские отношения действительно вступили в период кризиса. После подавления выступлений в 1989 г. на Китай были наложены экономические и технологические санкции, некоторые из них (оружейное эмбарго) США и их союзники не отменили до сих пор. В Конгрессе раздавались призывы к полному пересмотру отношений с Пекином или по крайней мере увязке их с соблюдением прав человека. Президент Клинтон в 1993 г. принял решение обусловить постоянный статус наибольшего благоприятствования в торговле прогрессом в этой сфере, правда, оно не было выполнено.
Отношения смогли сохраниться, трансформироваться и возобновить развитие на основе двух важнейших факторов – экономического и идеологического. Китайско-американская торговля товарами к 1990 г. уже достигла 20 млрд долларов и росла на десятки процентов в год. Приток прямых инвестиций международных компаний в Китай достигал к этому времени уже 6,6 млрд в год. Для бизнеса было очевидно, что Китай – перспективный гигантский рынок и выгодное место размещения производства.
Пекин тщательно учитывал влияние американского бизнеса на политику и уделял приоритетное внимание связям с предпринимательскими кругами. При необходимости осуществлялись крупномасштабные одномоментные закупки американской продукции, например, гражданских самолетов, представительских автомобилей, промышленного оборудования. Ко времени распада Советского Союза сотрудничество Китая и Соединенных Штатов имело активных и заинтересованных сторонников, доносивших свое мнение до Конгресса и президента.
Ожидание перерождения
С идеологической точки зрения после крушения советского блока авторитарные коммунистические режимы перестали восприниматься в качестве серьезного оппонента. Трансформация и в последующем полное перерождение либо падение подобных режимов с переходом к либеральной демократии считалось предопределенным. Еще в 1980 г. китайские реформы вызвали в США надежды на то, что коммунистическая система «рассосется сама собой» и уже находится на грани распада и перерождения (Рональд Рейган любил называть КНР «так называемый коммунистический Китай»).
События 1989 г. лишь слегка поколебали эту уверенность. Более того, предполагалось, что китайские власти сами понимают неизбежность движения к либеральной модели и просто стремятся придать преобразованиям управляемый характер. Ясные и недвусмысленные формулировки партийных документов о недопустимости «либерального перерождения», усилившийся контроль над СМИ и общественной жизнью, изменения в военной политике и прочие «неудобные факты» игнорировались Вашингтоном по идеологическим мотивам. Президент Билл Клинтон в 1998 г. написал в книге My Life про своего китайского коллегу: «Чем больше времени проводил я с Цзяном, тем больше он мне нравился… Хотя я не во всем соглашался с ним, я был убежден, что он верил в изменение Китая настолько, насколько это возможно и в правильном направлении».
Распространение Интернета в 1990-е гг. сопровождалось завышенными романтическими ожиданиями и укрепило иллюзию неизбежного и скорого изменения режима – считалось, что власть КПК несовместима со свободным движением информации в сети. Господствующие взгляды на неизбежное перерождение китайского государства были, например, системно изложены в марте 2000 г. в выступлении Клинтона в Конгрессе по вопросу о предоставлении Китаю постоянного статуса нормальных торговых отношений.«В новом веке свобода будет распространяться через сотовый телефон и кабельный модем. В прошлом году количество адресов в Интернете выросло более чем вчетверо, с двух до девяти миллионов… Нет сомнения, что Китай пытался контролировать Интернет. Удачи им! Это все равно, что пытаться прибить желе гвоздем к стене… В экономике, основанной на знаниях, экономические инновации и расширение политических прав, нравится это кому-то или нет, неизбежно идут рука об руку», – заявил американский президент.
Но сегодня правительство КНР имеет эффективную систему контроля над Интернетом. Китай является одной из самых мощных держав мира в сфере компьютерного шпионажа, компьютерной безопасности и использования Интернета для решения политических задач. Новые технологии не привели к подрыву системы, а, скорее, укрепили ее, расширив возможности пропаганды и контроля.
Клинтон в 2000 г. упоминал сотовый телефон как один из инструментов либерализации. В 2015 г. агентство «Синьхуа» опубликовало забавный материал о том, как Главное политическое управление Народно-освободительной армии Китая начало закачивать в смартфоны китайских солдат специальные приложения для изучения идеологических дисциплин – с текстами Мао и классиков марксизма-ленинизма и контрольными для закрепления пройденного.
В целом США никогда ни на минуту не были готовы смириться с существованием Китая в его нынешнем виде. Американская политика по отношению к КНР с конца 1960-х гг. и до первых успехов реформ Дэн Сяопина основывалась на необходимости любой ценой восстановить баланс сил с Москвой после серии тяжелых поражений. В дальнейшем, в особенности после краха коммунизма в Европе, курс исходил из господствующей в Соединенных Штатах целостной догматической картине мира, в соответствии с которой китайский режим просто вследствие экономического развития и модернизации должен был прийти к установлению либерального капиталистического порядка.
До того как эта трансформация произойдет, Пекин предполагалось сдерживать в тех областях, где его действия будут мешать интересам США. Считалось, что слишком больших усилий тратить не придется, ведь Китай изменится прежде, чем сможет представлять серьезную проблему.
Китайские усилия по восстановлению и наращиванию военной мощи со второй половины 1990-х гг. не остались незамеченными. В 2000 г. Конгресс потребовал от Пентагона предоставлять ежегодные доклады по китайской военной мощи. Тем не менее вплоть до конца 2000-х гг. действия Пекина в этом направлении рассматривались на Западе главным образом с насмешливым пренебрежением. Считалось, что Китай не способен в разумные сроки создать высокотехнологичную промышленную базу и мощные вооруженные силы. Недооценивались и темпы роста экономического присутствия Китая в таких регионах мира, как Африка, Латинская Америка, Ближний Восток, и рост китайского политического влияния, и расширение сферы его интересов.
Пекин старательно поддерживал иллюзии американцев. Политическая риторика для внутреннего и внешнего потребления была четко разделена. Страна неукоснительно проводила предписанный Дэн Сяопином временно пассивный внешнеполитический курс («оставаться в тени, копить силы»). Либерально настроенные экономисты и политологи, выступавшие за осторожные реформы и сотрудничество с Западом, пользовались благосклонностью властей. Были удвоены усилия по налаживанию связей с представителями крупного американского бизнеса и политики. Иногда такие усилия принимали анекдотический характер. Согласно опубликованным в конце 1990-х гг. показаниям Джонни Чана, собиравшего средства для Демократической партии, в августе 1996 г. шеф китайской военной разведки генерал-майор Цзи Шэндэ лично встретился с ним в Макао и вручил 300 тыс. долларов для кампании по переизбранию Клинтона на второй срок.
Разумеется, Китай действительно переживал в это время существенную социальную и политическую трансформацию, но со временем ее вектор все сильнее отклонялся от американских ожиданий. Китайские реформы не имеют ничего общего с тем, что происходило в Восточной Европе в конце 1980-х или в 1990-е годы. Скорее эти преобразования напоминают Западную Европу XIX века, Россию и Японию конца XIX – середины XX веков.
Индустриализация и экономический рывок неизбежно ведут к разрыву поколений, ломке векового жизненного уклада и семейных устоев, экономическому неравенству и радикализму. Постепенно обостряются внутренние конфликты, общество чувствует потребность в «сильной руке». К этому добавляется упоение экономическими и промышленными успехами, рост национализма, чувство исключительности, интерес «к корням». Сегодня в Китае можно наблюдать симбиоз государственной бюрократии и крупного капитала, нуждающегося в международной экспансии, сильнейшее имущественное расслоение и вызванные им противоречия, доминирование левых и националистических идей в общественной дискуссии при наличии небольшой, не пользующейся широкой поддержкой прослойки прозападных либеральных «публичных интеллектуалов». На внутренние проблемы накладывается стремление к реваншу за шок и позор, пережитый китайцами с середины XIX по середину XX веков. На осмыслении и переживании этой травмы во многом строится современная идеология и культура. Даже свою программную речь о «китайской мечте», понимаемой как обновление и возрождение нации, Си Цзиньпин произнес при посещении выставки, посвященной «столетию позора», в пекинском Национальном музее.
Милитаризация политики и растущая популярность радикальных идей – еще один показатель того, что Китай, где еще в 1980 г. в деревнях жило более 80% жителей, находится на той стадии политического развития, на которой крупные страны Европы и Япония пребывали 100–150 лет назад. Проводимые в таких условиях политические реформы могут и, скорее всего, должны сопровождаться внедрением отдельных демократических институтов, но они будут далеки от образцов современной западной либеральной демократии, как далеки от нее, например, реально работающие выборные институты современного Ирана.
Исторический опыт свидетельствует, что в таком состоянии можно существовать и быстро расти, в том числе и технологически, в течение неопределенно долгого времени – как минимум, много десятилетий. Европейские империи и японская империя перестали быть таковыми не в результате плавного и естественного перерождения, а после мировых войн, которые приводили к распаду государства или иностранной оккупации для побежденных, либо катастрофическому перенапряжению для победителей. В ядерную эпоху угроза таких войн снизилась. При этом поддержание ядерного щита после завершения основных работ по его строительству стоит дешево (расходы на ракетные войска стратегического назначения составляют менее 10% военных расходов России). Это позволяет обеспечить военную неуязвимость, избегая экономического перенапряжения, конечно, при проведении разумной (т.е. не советской) военной политики.
Дестабилизация правящего режима в таких условиях возможна, но трудно увидеть, как она приведет к установлению либеральной демократии. Имеющиеся данные говорят о том, что в китайском обществе накопился значительный потенциал недовольства, однако требования равенства и социальной справедливости, а также национализм занимают куда более важное место в глазах населения, чем политические свободы. В гипотетическом «постреволюционном» Китае командование НОАК, функционеры нынешней КПК и менеджмент госкомпаний будут неизмеримо сильнее прогрессивной профессуры и журналистов деловых СМИ.
Между тем Китай уже сейчас превратился в экономическую сверхдержаву и великую военную державу. Китайский фактор полностью изменил систему отношений между поставщиками и покупателями природных ресурсов не в пользу последних. Правящие режимы развивающихся стран – экспортеров ресурсов и дешевого труда почувствовали себя куда увереннее с появлением нового рынка, а также источника инвестиций и технологий, альтернативного западному. Ряд государств уже могут фактически рассматриваться в качестве китайских «клиентов» – например, в Юго-Восточной Азии это Камбоджа и Лаос. Партнерство с Пекином укрепило позиции лидеров военного правительства Таиланда на фоне реакции США, осудивших переворот.
Китай уже стал третьей военной и военно-промышленной державой мира после Соединенных Штатов и России. При этом по отдельным важным составляющим военной мощи Китай опережает Россию и имеет несравнимо большие резервы для наращивания военного потенциала. Внешнеполитический курс КНР начал меняться с 2013 г., становясь постепенно все более активным и наступательным, особенно в важных для Китая стратегических проблемах (Южно-Китайское море), а в 2015 г. страна обзавелась первой зарубежной военной базой. Предписанная Дэн Сяопином пассивная внешняя политика уходит в прошлое.
Между тем перспективы «трансформации» Китая становятся все более туманными. Реформы экономической модели начались еще в конце 2000-х гг., но были замедленными и часто запоздалыми. С приходом к власти Си Цзиньпина их начали сопровождать куда более очевидные перемены политической модели, связанные с масштабной антикоррупционной чисткой госаппарата и армии, а также беспрецедентной централизацией власти, усилением контроля над СМИ и обществом, ужесточением политики по отношению к действующим в стране западным структурам.
Отказ от иллюзий
Важным рубежом в американском осмыслении китайской ситуации можно считать опубликованную в марте 2015 г. в The Wall Street Journal статью известнейшего американского китаеведа Дэвида Шамбо «Предстоящий китайский развал», в которой теория трансформации была развенчана и отброшена. По оценке автора, китайский режим под руководством Си Цзиньпина движется в неправильном направлении, в отличие от эпохи Цзян Цзэминя и Ху Цзиньтао, когда происходили желаемые перемены. Соответственно, единственным возможным исходом является коллапс, который, скорее всего, будет сопровождаться хаосом и насилием и наступит быстрее, чем многие думают. В обоснование приводятся, в числе прочих, параллели с Советским Союзом, крайне странные, учитывая, что СССР и современная КНР являются совершеннейшими культурными, политическими и экономическими антиподами, общее у которых – только «отсутствие демократии» и слово «коммунизм» в названии правящей партии.
Как бы то ни было, представление о неизбежном поэтапном и относительно безболезненном превращении Китая в лояльного члена возглавляемого США мирового порядка ушло на периферию дискуссии. Существующему режиму дана определенная оценка и ему предсказан крах, но когда он наступит, точно никто не знает.
Следует отметить, что сомнения в быстрой трансформации Китая стали укрепляться еще в конце 1990-х – начале 2000-х гг., однако события 11 сентября 2001 г. временно сместили фокус американской политики в сторону Ближнего Востока, обеспечив Пекину стратегическую передышку, которая продолжалась до провозглашенного администрацией Обамы «поворота в Азию». Некоторые китайские аналитики ожидали, что вторую передышку им дадут события на Украине. Однако положение в Южно-Китайском море показывает, что они ошиблись. Украинская ситуация в целом стабилизировалась и ушла из глобальной повестки дня, ситуация в западной части Тихого океана привлекает все большее внимание.
Сфера сдерживания Китая начинает расширяться, а область американо-китайского сотрудничества – постепенно сужаться. Разумеется, очень легко не замечать этого, жонглируя гигантскими цифрами американо-китайского товарооборота и увлечением китайцев американской массовой культурой. Обычно именно их приводят в доказательство того, что отношения тесны и продуктивны, а элементы соперничества – второстепенны. Оба аргумента, и экономический, и культурный, были столько раз опровергнуты историей, что странно их использовать до сих пор.
Главными торговыми партнерами Японии в 1920-х – начале 1930-х гг. были США, Британская империя, Китай и Голландская Индия (Индонезия) – как раз те страны, на которые Япония напала. Своим возвышением Япония была обязана длительному (до начала 1920-х гг.) экономическому и индустриальному партнерству с Великобританией – даже японские броненосцы, утопившие русский флот при Цусиме, были построены на британских верфях. Германия и Италия, ее союзники во Второй мировой войне, напротив, не играли существенной роли в японской торговле. Британская империя и Франция были важнейшими торговыми партнерами Германии перед обеими мировыми войнами. Крупнейшим экономическим партнером России перед Первой мировой была Германия, на которую приходилось до половины русского импорта и которая была важнейшим источником технологий и инвестиций.
Нынешняя американская «мягкая сила» – жалкое подобие «мягкой силы» Франции XVIII – начала XIX веков. Были времена, когда в целом ряде стран Европы по-французски говорила вся аристократия. Франция была единственным законодателем в моде и искусстве, и следы тех времен мы до сих пор храним в нашем языке. Это Францию, как известно, ни от чего не уберегло. Франкоязычные русские аристократы привели башкирскую конницу в Париж. Первая мировая война велась европейскими империями, правящие дома и ведущие семьи которых состояли между собой в кровном родстве. Великий японский адмирал Исороку Ямамото, спланировавший атаку на Перл-Харбор, был изрядным американофилом, поскольку учился и много лет работал в США. Многие образованные японцы того времени были под сильнейшим влиянием английской и американской культуры.
Разумеется, процесс нарастания конфронтации между двумя гигантами современного мира будет медленным, как, впрочем, было и нарастание противоречий между европейскими империями перед Первой мировой. По-прежнему продолжится торговля и сотрудничество в самых разных сферах. В конце концов, от формирования франко-русского союза 1891 г. до открытого столкновения великих держав в Первой мировой прошло более двух десятилетий. И все это время не было недостатка в рассуждениях о том, что в цивилизованный век торговли, инвестиций и прогресса прямой конфликт великих держав невозможен.

Г. Карелова приветствовала лауреатов премии «Щит и роза»

MIL OSI – Source: Russia – Council of the Federation – Press Release/Statement

Headline: Г. Карелова приветствовала лауреатов премии «Щит и роза»

Женщины в погонах успешно решают задачи по охране законности и правопорядка в стране, защите свобод и прав человека, обеспечению безопасности граждан и государства, считает
вице-спикер СФ.

Российские женщины, какую бы
сложную работу ни выполняли, всегда сохраняют важнейшие женские качества – высокую ответственность и отзывчивость, заявила заместитель Председателя Совета Федерации Галина Карелова

КареловаГалина Николаевнапредставитель от исполнительного органа государственной власти Воронежской области

на торжественной церемонии VIII ежегодной
общероссийской премии «Щит и роза». Мероприятие
прошло в Москве в Государственном Кремлёвском Дворце. Сенатор приветствовала участников и гостей от имени Совета Федерации и Председателя верхней палаты российского парламента
Валентины Матвиенко

МатвиенкоВалентина Ивановнапредставитель от исполнительного органа государственной власти города Санкт-Петербурга

. Премия «Щит и роза», подчеркивается в приветствии Председателя СФ, стала символом признания высоких результатов
женщин на благо России. В свою очередь Галина Карелова отметила исключительную важность труда женщин в правоохранительных органах и спецслужбах Российской Федерации. «Женщины в погонах успешно решают задачи по охране законности и правопорядка в стране,
защите свобод и прав человека, обеспечению безопасности граждан и государства», — считает Галина Карелова. «Целеустремленные,
волевые, обладающие глубокими знаниями и большим опытом, вы самоотверженны
и преданы избранному делу. Пусть и в дальнейшем вам сопутствует успех во всех
начинаниях». Премия «Щит и роза» учреждена
Общероссийской общественной организацией «Ассоциация работников
правоохранительных органов и спецслужб РФ». Она состоит из шести номинаций: «За верность служебному долгу», «За материнский подвиг», «За высокую
гражданственность», «За многолетнюю службу Отечеству», «За высокие спортивные
достижения», «За отличие в учебе».

Nationale Alphabetisierungsdekade ausbauen

MIL OSI – Source: Sozialdemokratische Partie Deutschlands – SPD – Press Release/Statement

Headline: Nationale Alphabetisierungsdekade ausbauen

Marianne Schieder, zuständige Berichterstatterin:
Seit nunmehr 50 Jahren ist am 8. September der Weltalphabetisierungstag der UNESCO. Auch in Deutschland leben 7,5 Millionen Menschen, die nicht richtig lesen und schreiben können. Das Engagement des Bundes muss im Rahmen der nationalen Alphabetisierungsdekade ausgebaut werden, damit diese Zahl deutlich reduziert wird.
„Mit rund 20 Millionen Euro jährlich fördert der Bund im Rahmen der nationalen Alphabetisierungsdekade zahlreiche Projekte, die niederschwellig an das Lernen von Lesen und Schreiben heranführen. Dazu zählen unter anderem Informationskampagnen, die Betroffene und Menschen in ihrem Umfeld für das Thema sensibilisieren, sowie Selbstlernplattformen im Internet oder arbeitsplatznahe Initiativen.
Die SPD-Bundestagsfraktion begrüßt, dass das Bundesministerium für Bildung und Forschung auch Programme für Geflüchtete anbietet. Dies darf jedoch nicht dazu führen, dass andere Projekte vergessen werden. Wir fordern, dass jetzt, wie im Antrag der Koalitionsfraktionen aufgeführt, familienorientierte Förderprogramme etabliert werden, die an lebensweltorientierten Lernorten wie Stadtteiltreffs oder Sportvereinen aufgebaut werden.
An anderer Stelle haben wir bereits viel erreicht: Durch das novellierte Behindertengleichstellungsgesetz sollen Bundesbehörden ab 2018 Informationen und Bescheide in leichter Sprache anbieten. Das hilft Menschen mit Behinderung oder mit funktionalem Analphabetismus genauso wie jenen, die Deutsch als Zweitsprache lernen – sie alle verstehen Texte in leichter Sprache besser.“

Cum/Ex-Geschäfte: angebliche Gesetzeslücke ist eine Erfindung der Banken

MIL OSI – Source: Sozialdemokratische Partie Deutschlands – SPD – Press Release/Statement

Headline: Cum/Ex-Geschäfte: angebliche Gesetzeslücke ist eine Erfindung der Banken

Andreas Schwarz, Sprecher der SPD-Bundestagsfraktion im 4. Untersuchungsausschuss:
In einem umfassenden Gutachten für den 4. Untersuchungsausschuss erläutert Prof. Dr. Christoph Spengel, warum die Cum/Ex-Geschäfte Steuerhinterziehung waren. Er bestätigt damit nachdrücklich die rechtliche Beurteilung der SPD-Bundestagsfraktion.
“Die Cum/Ex-Geschäfte mit Leerverkäufen, deren einziges Ziel darin bestand, Kapitalertragsteuer mehrfach anrechnen oder erstatten zu lassen, waren immer rechtswidrig. Die maßgeblichen Bestimmungen, die nur eine Anrechnung bzw. Erstattung zuvor gezahlter Steuer erlauben, wurden nie geändert. Diese Geschäfte waren keine legale Steuergestaltung, sondern Steuerhinterziehung. Die Akteure konnten nicht davon ausgehen, dass der Gesetzgeber eine Erstattung nicht erhobener Steuer beabsichtigte. Die Banken haften für Steuerschäden, die aus unrichtigen Steuerbescheinigungen resultierten. Vor deren Ausstellung hätten sie prüfen müssen, ob es sich um Cum/Ex-Geschäfte mit Leerverkäufen handelte. Das Verhalten der Jahresabschlussprüfer der Banken ist fragwürdig. Trotz des Haftungsrisikos wegen der fehlerhaften Steuerbescheinigungen versäumten sie es, auf Rückstellungen der Depotbanken zu beharren. Auch die hohen Dividendenkompensationszahlungen der Leerverkäuferbanken thematisierten sie nicht.
Die angebliche Gesetzeslücke ist eine Erfindung der Berater und der einschlägig im Bereich der Cum-/Ex-Akteure anzusiedelnden Veröffentlichungen. Fast alle diesbezüglichen Texte erschienen erst, nachdem die Geschäfte wegen der Rechtsänderungen unrentabel wurden. Die Akten des Untersuchungsausschusses enthalten Hinweise darauf, dass einige dieser Aufsätze gezielt zur Beeinflussung der Rechtsprechung in Auftrag gegeben wurden. Die Strafverfolgungsbehörden müssen die strafrechtliche Verantwortung für die Cum/Ex-Geschäfte klären. Dies betrifft neben den Steuerpflichtigen auch die Initiatoren, die Berater und die Banken. Mit der Rolle der letztgenannten Akteure wird sich der Untersuchungsausschuss in den kommenden Sitzungen intensiv beschäftigen. Rechts- und Steuerberater vermarkteten die rechtswidrigen Steuermodelle, ihnen nahestehende Wissenschaftler bemühten sich nachträglich um eine Legitimation. Gemeinsam sorgten sie dafür, dass die Ursachen, die Abläufe und das Ausmaß der rechtswidrigen Cum/Ex-Geschäfte jahrelang verschleiert blieben.“

Saeima apstiprina 12.Saeimas deputāta mandātu Rihardam Melgailim

MIL OSI – Source: Parliament of Latvia in Latvian – Press Release/Statement

Headline: Saeima apstiprina 12.Saeimas deputāta mandātu Rihardam Melgailim

Saeima ceturtdien, 8.septembrī, apstiprināja 12.Saeimas deputāta pilnvaras Rihardam Melgailim. 
Pirms Saeimas balsojuma R.Melgailis deva deputāta svinīgo solījumu, ko apliecināja ar savu parakstu. 
Izmaiņas Saeimas sastāvā bija nepieciešamas, jo deputāts Dainis Liepiņš uzskatāms par izslēgtu no Saeimas sastāva. Viņa vietā no Latvijas Reģionu apvienības kandidātu saraksta Zemgales vēlēšanu apgabalā kā nākamais parlamentā iestājās R.Melgailis.

Saeimas Preses dienests

Seminārā diskutēs par likumdošanas procesa pilnveides iespējām Latvijā

MIL OSI – Source: President of Latvia in Latvian – Press Release/Statement

Headline: Seminārā diskutēs par likumdošanas procesa pilnveides iespējām Latvijā

Sestdien, 10. septembrī, Rīgas pilī notiks Valsts prezidenta Raimonda Vējoņa izveidotās Tiesiskās vides pilnveides komisijas seminārs „Likumdošanas procesa pilnveidošana”. Seminārā Latvijas un ārvalstu tieslietu eksperti diskutēs par likumdošanas procesa pilnveidošanas iespējām.Valsts prezidents Raimonds Vējonis vairākkārt uzsvēris uzticamas, prognozējamas un stabilas tiesiskās vides nozīmi un to, ka valsts ekonomiskā izaugsme un tautsaimniecības attīstība iespējama tikai ar kvalitatīviem likumiem un stipru tiesu varu. Seminārs iecerēts kā domnīca ideju un ierosmju kaldināšanai, meklējot labākos risinājumus likumdošanas procesa un likumu kvalitātes uzlabošanai. 

Semināru pl. 14.00 ar uzrunu atklās Valsts prezidents Raimonds Vējonis. Tiesiskās vides pilnveides komisijas priekšsēdētājs Aivars Endziņš sniegs priekšlasījumu par likumdošanas procesa pilnveidošanas iespējām Latvijā, Francijas Valsts padomes viceprezidents Žans-Marks Suvē (Jean-Marc Sauve) iepazīstinās ar Francijas Valsts padomes darbu un lomu likumdošanas kvalitātes nodrošināšanā. Satversmes tiesas tiesnese Ineta Ziemele analizēs valsts padomes nepieciešamību Latvijas valsts iekārtā, savukārt Saeimas priekšsēdētājas biedre Inese Lībiņa-Egner runās par Saeimas kapacitāti likumdošanas procesā. Semināra noslēgumā paredzēta domapmaiņa un diskusijas.

Mediju pārstāvjus, kuri vēlas piedalīties seminārā, aicinām līdz 8. septembra plkst. 15.00 pieteikties Valsts prezidenta kancelejas Preses dienestā, sūtot e-pastu uz prese@president.lv. Žurnālistus, kuriem nav VPK Preses dienesta pastāvīgās akreditācijas, lūdzu norādīt arī pārstāvēto mediju, personas kodu un kontaktinformāciju.
Mediju ierašanās Rīgas pilī plkst. 13.40 (dārza vārti). Seminārs ilgs līdz plkst. 16.15.

Прокуратура Адыгеи направила в суд уголовное дело о хищении 1,5 млн руб. бюджетных средств, выделенных в рамках жилищной программы

MIL OSI – Source: Russia – Prosecutor Generals Office –

Headline: Прокуратура Адыгеи направила в суд уголовное дело о хищении 1,5 млн руб. бюджетных средств, выделенных в рамках жилищной программы

Прокурор Республики Адыгея утвердил обвинительное заключение по уголовному делу в отношении Надежды Артюшенко. Она обвиняется в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159.2 УК РФ (мошенничество при получении выплат).

По версии следствия, Артюшенко имела право на получение от государства жилья взамен утраченного. В 2001 году после выделения ей в собственность для индивидуального жилищного строительства земельного участка на территории Майкопского района Республики Адыгея женщина обязана была написать заявление о снятии ее с учета как гражданина, нуждающегося в жилье. Однако вместо этого она предоставила в жилищную комиссию муниципального образования «Даховское сельское поселение» и администрацию Майкопского района документы об отсутствии у нее в собственности жилья. В связи с этим министерством строительства, транспорта, жилищно-коммунального и дорожного хозяйства республики было принято решение о выдаче Артюшенко государственного жилищного сертификата на сумму 1 млн 508 тыс. руб.

Материалы уголовного дела с утвержденным обвинительным заключением направлены прокуратурой республики в Майкопский городской суд для рассмотрения по существу. 

Версия для печати

Разместить в блоге
Twitter
LiveJournal
Facebook
ВКонтакте
Прямая ссылка

Добавить в закладки
Google
Del.icio.us
Memori.ru
Digg
StumbleUpon
Reddit

‘);
clipboard.on(‘success’, function(event) {
$(‘.block_buffer’).show();
window.setTimeout(function() {
$(‘.block_buffer’).fadeOut(700);
}, 1000);
});
if (__function_exists(‘google_click’) == false)
{
function google_click(url, title, text, img)
{
window.open(‘https://www.google.com/bookmarks/mark?op=edit&output=popup&bkmk=’+encodeURIComponent(url)+’&title=’+encodeURIComponent(title), ‘sharer’,’toolbar=0,status=0,width=626,height=436′);
return false;
}
}
if (__function_exists(‘delicious_click’) == false)
{
function delicious_click(url, title, text, img)
{
window.open(‘http://delicious.com/post?url=’+encodeURIComponent(url)+’&title=’+encodeURIComponent(title),’sharer’,’toolbar=0,status=0,width=626,height=436′);
return false;
}
}
if (__function_exists(‘memori_click’) == false)
{
function memori_click(url, title, text, img)
{
window.open(‘http://memori.ru/link/?sm=1&u_data[url]=’+encodeURIComponent(url)+’&u_data[name]=’+encodeURIComponent(title)+’&u_data[descr]=’+encodeURIComponent(text),’sharer’,’toolbar=0,status=0,width=626,height=436′);
return false;
}
}
if (__function_exists(‘digg_click’) == false)
{
function digg_click(url, title)
{
window.open(‘http://digg.com/submit?phase=2&url=’+encodeURIComponent(url)+’&title=’+encodeURIComponent(title),’sharer’,’toolbar=0,status=0,width=626,height=436′);
return false;
}
}
if (__function_exists(‘stumbleupon_click’) == false)
{
function stumbleupon_click(url, title)
{
window.open(‘http://www.stumbleupon.com/submit?url=’+encodeURIComponent(url)+’&title=’+encodeURIComponent(title),’sharer’,’toolbar=0,status=0,width=626,height=436′);
return false;
}
}
if (__function_exists(‘reddit_click’) == false)
{
function reddit_click(url, title, text, img)
{
window.open(‘http://reddit.com/submit?url=’+encodeURIComponent(url)+’&title=’+encodeURIComponent(title),’sharer’,’toolbar=0,status=0,width=626,height=436′);
return false;
}
}

Архив

© Multimedia Investments Ltd Terms of Use/Disclaimer.

DOSB-Innovationsfonds 2016/2017 unterstützt Projekte

MIL OSI – Source: DOSB – Press Release/Statement

Headline: DOSB-Innovationsfonds 2016/2017 unterstützt Projekte

DOSB-Innovationsfonds 2016/2017 unterstützt Projekte
08.09.2016
Am 1. September sind die aktuellen Projekte des DOSB-Innovationsfonds zu den Themen „Umwelt- und Naturschutz im Sport“ und „Handlungsfelder der Sportentwicklung“ gestartet.

21 Projekte werden mit bis zu 7.000 Euro gefördert bei einer Laufzeit: bis August 2017.
Hierbei wird ein breites Themenspektrum abgedeckt: Beim Thema „Umwelt- und Naturschutz im Sport“ reicht es von Konzepten wie „Orientierungsläufe in Großstädten und Ballungsräumen – Konzept für eine naturverträgliche Sportausübung“ (Deutscher Turnerbund) über die Erstellung eines Nachhaltigkeitskonzepts für die Eishockey-WM 2017 (Deutscher Eishockeybund) bis hin zum Projekt „Klimaschonend fliegen“ (Deutscher Aeroclub).
Im Themenfeld „Handlungsfelder der Sportentwicklung“ reichen die Projekte von der „Entwicklung einer interaktiven Landkarte für inklusive Sportangebote “ (LSB Thüringen) bis zu einer „Etablierung einer zertifizierten u. spezifischen Trainerausbildung TrainerIn im Nachwuchsleistungs-sport“ (Deutscher Handballbund).
Eine Übersicht aller Projekte 2016/2017 und der Ansprechpersonen in den Verbänden ist in Kürze nachzulesen unter www.dosb.de/de/sportentwicklung/innovationsfonds. Seit 2007 fördert der DOSB-Innovationsfonds Projekte der Mitgliedsorganisationen des DOSB in ausgewählten Handlungsfeldern des Breitensports und der Sportentwicklung. Er unterstützt damit innovative Entwicklungen und modellhafte sowie transferfähige Handlungsansätze. Schwerpunktthemen der letzten Jahre waren z.B. „Mitgliederentwicklung“, „Lernen und Lehren mit digitalen Medien“, „Inklusion“, „Deutsches Sportabzeichen“, „Familie und Sport“, „Förderung des freiwilligen Engagements von Frauen und Mädchen“, „Innovation und Gesundheitssport“ oder „Sport schützt Umwelt: Klimaschutz“.
(Quelle: DOSB)