I.Mūrniece: par neatkarības atjaunošanu mums jāpateicas pašiem sev

MIL OSI – Source: Parliament of Latvia in Latvian – Press Release/Statement

Headline: I.Mūrniece: par neatkarības atjaunošanu mums jāpateicas pašiem sev

(21.08.2016.)

VideoGalerija Par Latvijas neatkarības atjaunošanu mums jāpateicas pašiem sev: mēs paši to izcīnījām, un mēs paši bijām tie, kas uzvarēja. 1991.gada augusta notikumi latviešiem, lietuviešiem un igauņiem bija cīņa par brīvību, demokrātiju un savu valsti, kā arī vērtībām, sacīja Saeimas priekšsēdētāja Ināra Mūrniece, svētdien, 21.augustā, svinīgajā pasākumā pie Brīvības pieminekļa sveicot klātesošos 25.gadadienā kopš valsts neatkarības faktiskās atjaunošanas.
„Mēs paši esam sava lepnuma avots. Es šodien saku vissirsnīgāko paldies ikvienam, kurš toreiz, pirms 25 gadiem, nenobijās. Tās trīs nu jau tālās augusta dienas bija nopietns pārbaudījums sirdsapziņai, drosmei, uzticībai. Ko darīt valstij kritiskā brīdī – iestāties par to, kas ir svarīgs un dārgs, vai bēgt no pārspēka? Pārliecinoši lielākā daļa šo pārbaudījumu izturēja un nu var to atcerēties ar lepnumu,” uzsvēra I.Mūrniece.
Sveicot tautu valsts neatkarības atjaunošanas gadadienā, I.Mūrniece sacīja, ka „šodien mēs svinam mūsu tautas gudrības, varonības un tālredzības uzvaru. Mēs svinam uzvaru, ko pirms 25 gadiem izcīnījām kailām rokām. Mūsu zobens bija tiesiskums un parlamentārisms. Mūsu vairogs bija nevardarbīga pretošanās”. 
I.Mūrniece akcentēja, ka baltiešu neatlaidība, sīkstums un brīvības alkas neatstāja vienaldzīgu nevienu. Jau 1991.gada janvāra barikādes bija mainījušas Rietumu nostāju, un Baltijas valstīm atbalstu sniedza mūsu tuvākie draugi un kaimiņi – Ziemeļvalstis, kuru parlamentu spīkeri arī šodien ir kopā ar mums pie Brīvības pieminekļa.
Mēs ļoti augstu vērtējam savus draugus, un tādi Latvijai ir visā pasaulē, norādīja I.Mūrniece, uzsverot, ka šajā valstij zīmīgajā dienā ar mums kopā ir mūsu brāļu tautas – lietuvieši un igauņi -, Ziemeļvalstis, stratēģiskie partneri no ASV. Kopā ar mums svin arī Eiropas Savienības un NATO pārstāvji, tostarp no Kanādas, kā arī Ukrainas un citu Austrumu partnerības valstu pārstāvji.
Tāpat I.Mūrniece svinīgajā uzrunā aicināja katru tautieti ik dienas sev uzdot jautājumu, kas ir tas, ko savā, savas nākotnes un Latvijas labā varam darīt mēs paši. Mūsu spēka avots ir drosme, izglītība un patriotisms, un svarīgākais uzdevums ir veidot Latviju tādu, lai cilvēki šeit gribētu atgriezties, teica I.Mūrniece.
„Šim laikam, kad gaidām Latvijas simtgadi, jākļūst par jaunu virsotni mūsu valsts vēsturē – ar spēcīgāku valstiskuma izpratni un savu sakņu apzināšanos, stabilāku ekonomiku, lielāku sociālo drošību,” sacīja I.Mūrniece, uzsverot, ka kopīgiem spēkiem mēs to sasniegsim.
Tāpat Saeimas priekšsēdētāja aicināja stiprināt ģimenes vērtību un lomu sabiedrībā, atgādinot, ka šodien mēs audzinām mūsu valsts nākotnes vadītājus un līderus. Mūsu galvenais uzdevums ir dot bērniem labāko, ko spējam, proti, vērtības kā saknes un iespējas kā spārnus.
1991.gada 21.augustā Latvijas Republikas Augstākā padome pieņēma konstitucionālo likumu „Par Latvijas Republikas valstisko statusu”, de facto atjaunojot Latvijas valsts neatkarību. Tādējādi mūsu valsts kā pilntiesīgs starptautisko tiesību subjekts atgriezās pasaules apritē.
Ar šo likumu tika atjaunota 1922.gada Satversme ar tajā ietvertajām Rietumu demokrātiskas un tiesiskas valsts vērtībām. Līdz ar konstitucionālā likuma pieņemšanu savu juridisko spēku Latvijā zaudēja PSRS likumi un aizsākās de facto atjaunotās valstiskās neatkarības starptautiskā atzīšana.
Foto no 21.augusta svinīgajiem pasākumiem: https://www.flickr.com/photos/saeima/albums/72157672743591015Izmantošanas noteikumi: http://www.saeima.lv/lv/autortiesibas
Saeimas Preses dienests

Valsts prezidents aicina saglabāt ticību saviem spēkiem un Latvijai

MIL OSI – Source: President of Latvia in Latvian – Press Release/Statement

Headline: Valsts prezidents aicina saglabāt ticību saviem spēkiem un Latvijai

Valsts prezidents Raimonds Vējonis šodien uzrunā pie Brīvības pieminekļa, atzīmējot konstitucionālā likuma “Par Latvijas Republikas valstisko statusu” pieņemšanas 25. gadadienu, aicināja Latvijas tautu saglabāt ticību sev pašiem un Latvijai, jo kopš neatkarības atgūšanas ir paveikts daudz, un ar to Latvija var lepoties. „Pirms 25 gadiem šķita neticami, ka varam būt Eiropas Savienībā un NATO. Šodien kopā ar citām šo organizāciju valstīm lemjam par Eiropas kopīgo nākotni un dodam savu artavu drošākas pasaules veidošanā,” teica Valsts prezidents Raimonds Vējonis.

Viņš arī uzsvēra, ka nepieciešams saglabāt spēju godīgi izvērtēt padarīto, jo ikdienas negatīvisms un pārspīlētā paškritika atņem spēku un vājina valsti. „Tā mēs noliedzam sava darba augļus un nākotni,” atgādināja Raimonds Vējonis.

Valsts prezidents pateicās Augstākās padomes deputātiem par drosmi pirms 25 gadiem pieņemt būtisko lēmumu atjaunot Latvijas Republiku un viņu darbu Latvijas labā. “Latvija lepojas ar jums. Tauta jums uzticēja sapni par Latvijas valsti, un jūs nepievīlāt,” teica Raimonds Vējonis.

Valsts prezidents tāpat izteica pateicību tām valstīm, kas atbalstīja Latviju ceļā uz valsts neatkarības atjaunošanu, īpaši Lietuvai un Igaunijai, un tuvākajiem kaimiņiem Ziemeļvalstīs – Islandei, Norvēģijai, Somijai, Dānijai un Zviedrijai.

21. augustā pirms 25 gadiem tika pieņemts konstitucionālais likums “Par Latvijas Republikas valstisko statusu”. Lai atzīmētu šo gadadienu, šodien notiek vairāki svinīgi pasākumi, tajā skaitā ziedu nolikšana un Valsts prezidenta uzruna pie Brīvības pieminekļa.

Valsts prezidenta uzruna konstitucionālā likuma "Par Latvijas Republikas valstisko statusu" pieņemšanas 25. gadadienā

MIL OSI – Source: President of Latvia in Latvian – Press Release/Statement

Headline: Valsts prezidenta uzruna konstitucionālā likuma "Par Latvijas Republikas valstisko statusu" pieņemšanas 25. gadadienā

Ļoti cienījamā Saeimas priekšsēdētājas kundze! Godātie Augstākās padomes deputāti! Ekselences! Dāmas un kungi!
Šodien mēs svinam brīvības un neatkarības svētkus mūsu Latvijā. Šajā dienā pirms 25 gadiem Latvijas Republikas Augstākā padome pieņēma konstitucionālo likumu “Par Latvijas Republikas valstisko statusu”. Ar šo likumu mēs atjaunojām 1918. gada 18. novembrī proklamētās Latvijas valstisko neatkarību. 
21. augusts mums atgādina par brīvības un savas valsts vērtību. Tieši šajā dienā piepildījās vairāk nekā pusgadsimtu ilgie mūsu tautas centieni atgūt savu valsti un brīvību. Šie centieni aizsākās brīdī, kad zaudējām savu neatkarību. Ticība neatkarīgai Latvijai iedvesmoja gan pretošanās kustības Latvijā, gan arī mūsu tautiešus trimdā, kuru balss nepārtraukti atgādināja par izdarītajiem noziegumiem pret mūsu valsti un tautu.
 
Ilgais Latvijas tautas sapnis, ka kādreiz atkal Latvija būs neatkarīga demokrātiska republika, kuras suverēnā valsts vara piederēs Latvijas tautai, pirms 25 gadiem kļuva par realitāti. Kopš tā brīža mēs paši atkal lemjam savu un savu bērnu nākotni.
 
Augstākās padomes deputāti!
 
Kopš izšķirošajiem balsojumiem par Latvijas valsti ir apritējis jau ceturtdaļgadsimts. Šodien mēs dzīvojam valstī, kuru jūs atjaunojāt, izpildot Latvijas tautas gribu.
 
Šodien vēlos apliecināt: Latvija lepojas ar jums. Tauta jums uzticēja sapni par Latvijas valsti, un jūs nepievīlāt.
 
Mēs esam pateicīgi jums par atjaunoto Latvijas valsti! Paldies par drosmi un darbu Latvijas labumam!
 
Latvijas draugi!
 
Šodien mūsu tauta savus svētkus nesvin viena. Arī ceļā uz valstiskās neatkarības atjaunošanu mēs nebijām vieni.
 
Neatkarības atjaunošanā mēs bijām cieši saistīti ar savām likteņa māsām Igauniju un Lietuvu. Roku rokā mēs stāvējām Baltijas ceļā no Tallinas caur Rīgu līdz Viļņai, lai kopīgi atgādinātu par nodevīgo Molotova-Ribentropa paktu un atprasītu tiesības pašiem lemt savu likteni. Arī šodien katram no mums ir svarīgi just otra plecu, lai būtu vienoti mērķos un centienos sargāt savu brīvību un neatkarību.
 
Mūsu atgriešanos pasaules valstu saimē it īpaši sekmēja tuvākie kaimiņi Ziemeļvalstīs – Islande, Norvēģija, Somija, Dānija un Zviedrija. No sirds pateicos tā laika Islandes ārlietu ministram Jonam Baldvinam Hanibalsonam. Islandes uzdrošināšanās pirmajai jau 1991. gada 22. augustā atzīt Latvijas valstiskās neatkarības atjaunošanu bija skaidrs apliecinājums, ka mūsu centieni atgūt neatkarību vainagojušies panākumiem. Tas deva grūdienu citām valstīm atzīt mūs. Tas ļāva ātrāk un sekmīgāk atgriezties starptautiskajā politikā.
 
Vairāk nekā 50 pasaules valstis 1940. gadā neatzina Latvijas okupāciju. Latvijas diplomātiskais un konsulārais dienests ārzemēs vienmēr ir pārstāvējis Latvijas valsti un aizstāvējis mūsu intereses. Pēc valstiskās neatkarības atjaunošanas starptautiskā kopiena mūs ir atzinusi par to pašu valsti, kura proklamēta 1918. gada 18. novembrī.
 
Dāmas un kungi!
 
Mēs stāvam Latvijas simtgades priekšā. Tā ir iespēja pārdomāt, kādu Latviju mēs veidojam saviem bērniem un bērnu bērniem.
 
Katru dienu ar savām domām un darbiem esam ceļā uz savu ideālo Latviju. Svarīgi apzināties, ka viss ir mūsu pašu rokās. Mūsu Latvija ir tāda, kādu to veidojam. Nevienu citu nevaram vainot.  
 
Mani ļoti uztrauc, ka nereti zaudējam ticību sev pašiem un Latvijai. Mūsdienu pasaulē mēs pārlieku bieži gribam noticēt ātriem un vienkāršiem risinājumiem. Ikdienas negatīvisms un pārspīlētā paškritika atņem mums spēku un vājina mūsu valsti. Tā mēs noliedzam sava darba augļus un nākotni.

Šajos gados esam smagi strādājuši un varam lepoties ar paveikto. Pirms 25 gadiem šķita neticami, ka varam būt Eiropas Savienībā un NATO. Šodien kopā ar citām šo organizāciju valstīm lemjam par Eiropas kopīgo nākotni un dodam savu artavu pasaules drošības veidošanā.
 
Latvija ir brīva, demokrātiska un neatkarīga. Mēs esam stipri un saliedēti. Savā valstī esam varam justies droši.
 
Leposimies ar mūsu Latviju! Strādāsim kopīgi Latvijas labumam!
 
Lai Dievs svētī Latviju un Latvijas tautu!

Соболезнования Президенту Турции Реджепу Тайипу Эрдогану

MIL OSI – Source: President of Russia – Kremlin – Press Release/Statement

Headline: Соболезнования Президенту Турции Реджепу Тайипу Эрдогану

«Злодеяние,
совершённое в разгар свадебного торжества, потрясает своей жестокостью и цинизмом. Мы в очередной раз убедились, что терроризм не признаёт не только
законов цивилизованного общества, но и самых основных норм человеческой морали», – отметил глава Российского государства в телеграмме соболезнования.Президент России подчеркнул,
что произошедшее вновь напомнило о необходимости реального объединения усилий
всего международного сообщества в борьбе с террором, и подтвердил готовность к всемерному наращиванию антитеррористического сотрудничества с турецкими
партнёрами, в том числе в рамках договорённостей, достигнутых недавно в Санкт-Петербурге.Владимир Путин передал слова
сочувствия и поддержки родным и близким погибших, а также пожелания скорейшего
выздоровления пострадавшим. Смотрите также

Rio der letzte Tag: Welche Wettbewerbe stehen an?

MIL OSI – Source: DOSB – Press Release/Statement

Headline: Rio der letzte Tag: Welche Wettbewerbe stehen an?

Rio der letzte Tag: Welche Wettbewerbe stehen an?
21.08.2016
Die Olympischen Spiele in Rio de Janeiro gehen zu Ende. Vor der Schlussfeier um 1 Uhr (MESZ) spielen die Handballer noch um eine Medaille.

Nach der Niederlage im Halbfinale spielen die deutschen Handballer um Bronze. Foto: picture-alliance

Nach der bitteren Halbfinal-Niederlage gegen Frankreich wollen sich die Bad Boys mit Bronze trösten – im kleinen Finale ab 15.30 Uhr MESZ gegen den WM-Dritten Polen.
Beim Mountainbike sind die beiden Deutchen Manuel Fumic und Moritz Milatz am Start (17.30 Uhr MESZ).
Traditionell steht am Schlusstag der Spiele der Marathon der Männer an – ab 14.30 Uhr MESZ mit den beiden Deutschen Philipp Pflieger und Julian Flügel.
Mit einer großen Karnevalsparty im Maracana gehen die Olympischen Spiele in Rio de Janeiro zu Ende – ab 1.00 Uhr MESZ.
Die Vorschau im Einzelnen:
Schlussfeier im Estadio do Maracana (01.00/20.00)
BasketballMännerum Platz drei: Australien – Spanien (16.30/11.30)Finale: Serbien – USA (20.45/15.45)
HandballMännerum Platz drei: Polen – Deutschland (15.30/10.30)Finale: Dänemark – Frankreich (19.00/14.00)
LeichtathletikMänner, Marathon (14.30/09.30, mit Philipp Pflieger, Julian Flügel)
RadsportMountainbike, Männer, Cross-Country (17.30/12.30, mit Manuel Fumic, Moritz Milatz)
BoxenFrauen, Mittelgewicht (bis 75 kg), Finale (19.00/14.00)Claressa Shields (USA) – Nouchka Fontun (Niederlande)Männer, Fliegengewicht (52 kg), Finale (19.15/14.15)Mischa Aloian (Russland) – Schachobidin Soirow (Usbekistan)Männer, Weltergewicht (64 kg), Finale (20.00/15.00)Fasliddin Gaibnasarow (Usbekistan) – Lorenzo Sotomayor (Aserbaidschan)Männer, Superschwergewicht (über 91 kg), Finale (20.15/15.15)Joe Joyce (Großbritannien) – Tony Yoka (Frankreich)
Rhythmische SportgymnastikTeam, Mehrkampf, Finale (ab 16.00/11.00)
RingenMänner, Freistil (bis 65 kg, 18.35/13.35, ohne deutsche Beteiligung)Männer, Freistil (bis 97 kg, 19.45/14.45, ohne deutsche Beteiligung)
VolleyballMännerum Platz drei: USA – Russland (14.30/09.30)Finale: Italien – Brasilien (18.15/13.15)
(Quelle: sid)

Kanuten bescheren Olympiamannschaft Medaillen-Regen

MIL OSI – Source: DOSB – Press Release/Statement

Headline: Kanuten bescheren Olympiamannschaft Medaillen-Regen

Kanuten bescheren Olympiamannschaft Medaillen-Regen
21.08.2016
Zweimal Gold, einmal Silber und Bronze gewannen die deutschen Kanuten am letzten Wettkampftag. Speerwerfer Thomas Röhler schrieb Geschichte und die Fußballer verloren gegen den Gastgeber.

Der Kajak-Vierer nach seiner Goldfahrt mit Max Rendschmidt, Tom Liebscher, Max Hoff und Marcus Groß. Thomas Röhler und seine Goldmedaille. Nach einem spannenden Finale gewannen die deutschen Fußball-Männer Silber. Fotos: picture-alliance

Kanu: Medaillen-Regen für die deutschen Kanuten: Am letzten Wettkampftag in Rio de Janeiro haben die Boote des Deutschen Kanu-Verbands zweimal Gold, einmal Silber und einmal Bronze gewonnen. Sebastian Brendel setzte sich mit Jan Vandrey zwei Tage nach seinem Olympiasieg im Canadier-Einer auch im Zweier durch, zudem gewann der Kajak-Vierer der Männer Gold. Silber gab es für den Kajak-Vierer der Frauen, Ronald Rauhe gewann zum Abschluss seiner olympischen Karriere überraschend Bronze. Der 34-Jährige belegte im Finale des Kajak-Einers über 200 m zeitgleich mit dem Spanier Raul Craviotto Platz drei. “Das ist eine Wahnsinns-Truppe. Ich bin so stolz auf sie”, sagte der scheidende Cheftrainer Reiner Kießler. Mit vier Gold-, zwei Silber- und einer Bronzemedaille in den zwölf Disziplinen ist es das beste Abschneiden seit den Sommerspielen 2004 in Athen (4-3-0).
Leichtathletik: Thomas Röhler streckte die Arme in den Nachthimmel über Rio und lief völlig losgelöst in die Ehrenunde: 44 Jahre nach dem legendären Klaus Wolfermann hat der Jenaer ein Speerwurf-Märchen geschrieben und sich als zweiter deutscher Weitenjäger Olympia-Gold gesichert. Röhler setzte sich mit fantastischen 90,30 m durch. “Olympiasieger – mehr kann ich nicht sagen”, sagte er mit heiserer Stimme, “es ist ziemlich verrückt.” Mit einem Traumwurf mit seinem lila geringelten Lieblingsspeer setzte sich der 24-Jährige im fünften Durchgang an die Spitze. Johannes Vetter (85,32) verpasste Rang drei nur um sechs Zentimeter. “Für Thomas freue ich mich riesig, er hat es sich so verdient”, sagte Vetter, “bei mir ist es ein bisschen schade, aber ich bin so stolz, es ist einfach nur hammergeil.” Julian Weber (81,36) belegte Platz neun. Die WM-Sechste Marie-Laurence Jungfleisch ist beim Hochsprung leer ausgegangen. Die 25-Jährige kam mit übersprungenen 1,93 m auf Platz sieben.
Fußball: Neymar lag weinend vor Glück im Strafraum und 70.000 Brasilianer feierten in ihrem Fußball-Tempel Maracana den Olympiasieg, als Horst Hrubesch sich als Tröster gefordert sah. Der Trainer der deutschen Auswahl ging auf Pechvogel Nils Petersen zu, dessen Fehlschuss den Goldtraum auf dramatische Weise hatte platzen lassen und umarmte den Freiburger. “Wir gehen hier als Gewinner raus, nicht als Verlierer”, sagte Hrubesch in der ARD: “Ich hätte gerne die Goldene gehabt und die Jungs auch, aber was wir geleistet haben, war toll.” Trotz des aufopferungsvollen Kampfes seiner Mannschaft blieb Hrubesch, blieb Kapitän Max Meyer und Co. das Happy End beim 4:5 i.E. verwehrt. Das Feuerwerk, das nach dem ersten Olympiasieg der brasilianischen Fußballer über Rio de Janeiro explodierte, sahen sie mit Tränen in den Augen.
Moderner Fünfkampf: Auf dem Rücken von Wallach “El Star” ritt Patrick Dogue dicht an die Medaillenränge, doch mit der Laserpistole zitterte er sich im abschließenden Combined an Edelmetall vorbei. Nach einem der besten Wettkämpfe seines Lebens kam der zweimalige deutsche Meister im Modernen Fünfkampf völlig ausgepumpt als Sechster ins Ziel. Fünf Sekunden fehlten zur ersten Olympia-Medaille eines Deutschen seit 80 Jahren.
Wasserspringen: Kein Happy End für die deutschen Wasserspringer: Martin Wolfram und Sascha Klein haben eine Medaille vom Turm verpasst. Ex-Europameister Wolfram landete trotz Schmerzen in der Schulter auf Rang fünf, der ehemalige Synchron-Weltmeister Klein enttäuschte in seinem letzten olympischen Wettbewerb auf Platz neun.
Moutainbike: Die 44 Jahre alte Peking-Siegerin Sabine Spitz hat zum Abschluss ihrer großen olympischen Karriere eine Enttäuschung erlebt – Platz 19 im Mountainbike-Rennen. Wegen einer Knieinfektion war ihr fünfter Olympia-Start lange fraglich gewesen. “Mir hat es sehr viel bedeutet, dieses Rennen zu fahren”, sagte Spitz, “ich hatte keine Probleme mit dem Knie, aber die acht Tage Training haben gefehlt.” Helen Grobert wurde Zwölfte.
Triathlon: Triathletin Anne Haug hat die erhoffte Medaille klar verfehlt. Die ehemalige Vize-Weltmeisterin belegte einen enttäuschenden 36. Platz. Auch Laura Lindemann verpasste als 28. die angestrebten Top 10 deutlich.
Golf: Die Golferinnen Caroline Masson und Sandra Gal haben das Turnier mit ordentlichen Runden abgeschlossen. Masson spielte auf dem Par-71-Kurs wie Gal eine 69 und beendete den Wettbewerb mit 282 Schlägen auf Platz 21. Gal benötigte einen Schlag mehr und landete auf dem 25. Rang.
Rhythmische Sportgymnastik: Das Finale in der Rhythmischen Sportgymnastik fand wie erwartet ohne die Gruppe des Deutschen Turner-Bundes statt. Anastasija Khmelnytska, Daniela Potapova, Sina Tkaltschewitsch, Julia Stavickaja und Natalie Hermann belegten in der Qualifikation den zehnten Platz.
(Quelle: sid)

Кризисы Европейского союза и его будущее

MIL OSI – Source: Global Affairs – Press Release/Statement

Headline: Кризисы Европейского союза и его будущее

На современном этапе можно выделить пять болевых точек ЕС: это кризисы внутриполитического  лидерства и солидарности, стабильности единой валюты и экономического роста, нормативного лидерства, иммиграции и террористической угрозы и, наконец, легитимности.
Последовательность  перечисления  кризисов неслучайна. Первый провоцирует три последующих (в экономике, в идейном соперничестве и в иммиграции / угрозе терроризма), а они, в свою очередь, ставят под вопрос легитимность Евросоюза.
Разберемся в современном  положении ЕС через призму этих пяти кризисов, обозначив их суть, причины и динамику развития, а также (при наличии) российский фактор в них. В заключение мы остановимся на значении этих кризисов для отношений России и Брюсселя.
Кризис лидерства и солидарности
В Евросоюзе исторически сложились две модели лидерства. Первая – руководство Европейской комиссии (ЕК). Наиболее влиятельным этот институт был в начале европейской интеграции (в 1950-е годы), а также в период председательства Жака Делора (в 1980-е), когда возник единый внутренний рынок и начался переход к единой валюте. Основной капитал этой модели составляют технократизм, а также репутация и харизма председателя ЕК.
Второй вариант лидерства дал франко-германский тандем, где Париж осуществлял политическое руководство, а Германия гарантировала устойчивое экономическое развитие. В этом альянсе гармонично сочетались федерализация ЕС и сохранение специфики стран-членов, свободы рынка и дирижизма. Достижение согласия между Парижем и Берлином в таком контексте удовлетворяло запросы всех других участников ЕС. Способность учитывать разнообразные интересы в сочетании с опытом преодоления конфликтов – основной капитал данной модели.
Ни одна из этих моделей сегодня не действует. Ныне в ЕС доминирует одно государство – Германия. Основываясь на экономических достижениях, Берлин претендует и на политическое лидерство. Этому способствуют вакуум лидерского потенциала в институтах Союза и слабость национальных лидеров Старого Света. ЕК, несмотря на амбиции ее нынешнего председателя Жан-Клода Юнкера, выполняет, скорее, функции секретаря Берлина, а Франция – его верного оруженосца (в «нормандском формате» Франсуа Олланд создает иллюзию, что у руля по-прежнему стоит франко-германский тандем). Германизация Евросоюза, которая из валютного и экономического союза перекинулась на другие сферы интеграции, не может не вызывать раздражение участников ЕС. Обещание Ангелы Меркель принять всех нуждающихся в убежище, тысячами приплывающих в Старый Свет, вызвало открытую оппозицию большинства стран ЕС, в особенности тех, кто стал полноправным членом блока в нынешнем тысячелетии в надежде на сытую и беззаботную жизнь и не рассчитывал на то, что им придется решать проблемы третьих стран.
Германизация лидерства не означает, что все принимаемые решения односторонне выгодны Берлину. Солидарность внутри ЕС существует, несмотря на ее регулярные риторические принижения внешними игроками как наименьшего общего знаменателя или как церемониальной (а не субстантивной) самоцели. В частности, солидарность со странами Центральной Европы стала одним из факторов ужесточения линии Германии в отношении России. Это стало и платой Берлина за признание новыми членами (особенно Польшей и странами Балтии) ее лидерства в Союзе.
Консолидация позиции по России также в очередной раз показала, что солидарность ЕС легче формируется и демонстрируется в условиях внешней угрозы, экзистенциальной или воспринимаемой таковой. Риторика о возможности использования русскоязычного населения в ЕС или российские военные маневры вблизи границ ЕС, безусловно, были стимулирующими факторами.
Солидарность не означает готовность стран-членов отказаться от защиты своих интересов, например, в регулировании финансового сектора или интеллектуальной собственности, в вопросах семейного законодательства или иммиграции и предоставления убежища. Поэтому очевидно, что в ЕС будет развиваться и гибкое сотрудничество, т.е. сотрудничество, при котором не все страны берут на себя одинаковые обязательства по интеграции (кто-то углубляет сотрудничество быстрее, а другие страны отстают). Эта стратегия, однако, не касается ядра интеграции (внутреннего рынка, т.е. свободного передвижения товаров, услуг, капитала и людей), что делает взаимодействие стран-членов устойчивым. По сути, лидерство и солидарность в ЕС достаточны для того, чтобы консолидировать уже принятые решения, но не для того, чтобы предпринять радикальные шаги по углублению интеграции.
Наиболее яркий пример – Великобритания. Она не только не участвует в валютной интеграции, шенгенских соглашениях или полномасштабном сотрудничестве органов полиции, но и планирует ослабить условия своего сотрудничества по результатам референдума, в котором граждане в июне 2016 года поддержали выход Соединенного Королевства из Союза (Brexit). Скорее всего, процесс переговоров о конкретных условиях выхода затянется на неопределенное время – об этом свидетельствуют и заявления британской политической элиты. Официальный запуск этой процедуры (ст. 50 Договора о Евросоюзе дает два года на решение всех формальностей) остается за Лондоном, а он не торопится. Не исключено, что потребуется и дополнительное согласие британского парламента, где большинство против выхода из ЕС.
Если же переговоры о выходе начнутся, их результаты уже наверняка потребуют одобрения британского парламента (который может и не согласиться с решениями), а возможно понадобится и повторный референдум. Наконец, нет ясности относительно того, что конкретно Великобритания хочет получить в результате. Новые договоренности с ЕС, скорее всего, будут мало отличаться от нынешнего режима участия Лондона в ЕС. Даже ярые сторонники Brexit уже заявили о намерении «остаться в Европе» и сохранить максимально тесные торговые и инвестиционные связи, а также свободу передвижение граждан ЕС и Великобритании для целей трудоустройства. Кроме того, перед Королевством стоит сложная задача сохранения национального единства: Шотландия, Северная Ирландия и Гибралтар проголосовали за то, чтобы остаться, а Сити – все также мощный экономический лоббист сохранения членства в ЕС. В этих условиях конкретные параметры сотрудничества Лондона и Брюсселя, скорее всего, претерпят минимум изменений по сравнению с нынешней ситуацией.
Ориентиром может служить пример Дании. Во-первых, она не признает нормы шенгенского законодательства в качестве права ЕС и считает их международными (такой же режим может в отношении всего права ЕС принять и Лондон). Во-вторых, Гренландия – часть Дании, но не часть ЕС, и такое же решение можно было бы распространить на Англию и Уэльс, тогда как Шотландия, Северная Ирландия и Гибралтар останутся в Евросоюзе, что позволит сохранить целостность Великобритании. Эти модели кажутся более реалистичными, нежели примеры взаимоотношений ЕС с Норвегией, Швейцарией, Канадой, Турцией или применение условий трансатлантического соглашения по торговле и инвестициям, которые сейчас предлагают эксперты.
Наибольшую опасность для Евросоюза и сохранения европейской солидарности представляет не Brexit, а возникшая неопределенность, которая может затянуться на годы. Более того, если бы Туманный Альбион покинул ЕС, внутреннее единство последнего могло бы усилиться. Сомневающиеся страны Центральной Европы утратили бы верного сторонника по евроскептицизму, а ядро интеграции – старые страны-члены ЕС, постарались бы сделать выход Лондона максимально неприятной опцией, которая невозможна для государств, не обладающих весом Великобритании в мировой экономике и политике. Однако быстрый и полный выход Королевства из ЕС сегодня маловероятен.
Трактовки солидарности в ЕС также серьезно отличаются. Например, Германии сложно принять то, что ее содействие развитию стран Центральной Европы, а также поддержка их позиции по России ныне не были сбалансированы согласием новых членов принять беженцев, т.е. ответной солидарностью. Страны Центральной Европы, однако, задаются вопросом: где была эта солидарность, когда Ангела Меркель заявила об открытости ЕС для беженцев, не проконсультировавшись с другими? У Италии вызывает недоумение, почему отказ от проекта «Южный поток» повлек продвижение второй нитки «Северного потока», т.е. консолидацию поставок российского газа в ЕС через Германию, превращающую последнюю в удобный газовый хаб. Претензии имеются и у Греции, к которой были применены драконовские меры ради стабилизации зоны евро (а, например, немецкий автопром годами развивался, в т.ч. за счет рынка Эллады). Кроме того, помощь Афинам и ныне Риму в управлении потоком беженцев также ограничена, хотя их единственной проблемой является географическое положение, а большинство старых стран ЕС извлекают выгоду из шенгенских соглашений (в т.ч. отсутствия необходимости охранять национальные границы). Разногласия в трактовке солидарности – оборотная сторона недовольства моделью лидерства в ЕС, ее неспособностью принять во внимание весь спектр интересов и проблем.
Для укрепления солидарности в качестве пугала последнее время довольно активно используется Россия и ее политика, т.е. фактор внешней угрозы. Это создает дополнительный мобилизационный потенциал в Евросоюзе, необходимый для принятия тех или иных решений. В частности, это было использовано в продавливании решений по соглашению об ассоциации с Украиной в ходе референдума в Голландии, в кампании против Brexit. Такой ход отвлекает от проблем лидерства и солидарности в пользу фактора внешней угрозы, позволяет консолидироваться в краткосрочной перспективе, но не решать долгосрочные проблемы. Контакты с Москвой используются странами ЕС, скорее, в тактических целях, для того, чтобы выторговать для себя лучшие условия в обмен на проявление европейской солидарности, но никак не для отказа от этой солидарности в принципе. Не стоит также ждать и скорого изменения позиции ЕС по антироссийским санкциям под влиянием референдума в Великобритании.
Экономический кризис
Экономический кризис в Евросоюзе имеет комплексную природу.
В 2008 году в Старом Свете начался банковский кризис, потребовавший рекапитализации финансовых учреждений (де-факто – вливания государственных средств). Замедление кредитования и негативные ожидания бизнеса и потребителей повлекли спад ВВП в 2009 году. Госрасходы по рекапитализации  банков и снижение темпов роста привели к кризису суверенного долга стран зоны евро. В особо тяжелом положении оказалась Греция (ее спасали от дефолта в 2010, 2011–2012 и 2015 годах), пострадали также Ирландия и Кипр, Испания и Португалия. На грани балансировали Франция и Италия. 2013 год ознаменовался новым экономическим кризисом из-за спада производства и роста безработицы. А в 2015-м очередное спасение Греции напомнило, что период потрясений единой валюты еще не позади.
Существуют несколько причин кризиса зоны евро. Первая – отказ стран-членов зоны единой валюты от монетарного инструмента воздействия на рынок, но сохранение свободы действий в определении фискальной политики, в стоимости рабочей силы и в социальной политике. Свобода эта ограничивалась лишь беззубым Пактом стабильности и роста (Stability and Growth Pact, подписан в 1997 году), который не имел эффективных мер воздействия на участников зоны евро. Ситуацию усугубляла несовершенная система контроля национальных финансов, создававшая возможности для фальсификаций. В более общем виде причину эту можно представить как стремление обеспечить учет специфики стран-членов за счет максимальной гибкости в макроэкономической сфере и недальновидность этого подхода в условиях разнообразия экономик государств ЕС.
Вторая проблема – отсутствие сближения стран-участниц зоны евро в сфере конкурентоспособности, производительности и стоимости труда, недостаточная синхронизация их экономических циклов. Частное проявление этой проблемы – прием Греции в еврозону. В результате перехода с драхмы на евро в Элладе повысилась стоимость рабочей силы, но не ее производительность, что сделало нерентабельным производство, заставило страну ориентироваться на импорт и рост государственных расходов (с последующим заимствованием извне). Другой актуальный в этом контексте вопрос – промышленное развитие Италии, Испании или Португалии, мотором для которого долго была низкая стоимость рабочей силы: евро это преимущество искоренило.
К проблемам единой валюты также надо прибавить высокую систему социальной защиты, консерватизм Старого Света, недостаточное сотрудничество  научно-исследовательских институтов и бизнеса. В результате ЕС проигрывает конкуренцию с США в постиндустриальной  экономике и компенсирует это мелкими уколами, например, исками против компаний – таких, как Microsoft или Google.
Нежелание стран даже в спорной ситуации передавать дополнительные  полномочия на наднациональный  уровень, безусловно, осложняет преодоление кризиса. Не благоприятствует  этому и тяжелая бюрократическая  машина ЕС; она тратит огромное время на то, чтобы упорядочить регулирование а также проследить за поведением стран-членов в уже согласованных сферах. Времени инициировать нечто новое де-факто не остается.
С 2008 года Евросоюз прошел огромный путь по стабилизации экономики. Были приняты два пакета законодательных актов и Договор о стабильности, координации и управлении в экономическом и валютном союзе, которые ужесточили бюджетную дисциплину и макро-экономическое сближение. Возник банковский союз, разбивший порочный круг между поддержанием стабильности в финансовом секторе с использованием государственных средств и бюджетной дисциплиной. В последние годы в среднем по ЕС удалось выйти на экономический рост около 1,5%. Существенно сокращены дефициты госбюджета стран зоны евро.
Тем не менее, рост ВВП неравномерен. Ирландия после длительного спада показала рекорды (6,9%, 4,5% и 3,5%, соответственно, в 2015–2017 годах, с учетом прогноза). Экономика Греции сохраняет спад ВВП, но от Афин ожидают рост в 2,7% к 2017 году. Германия же удерживает стабильный рост на уровне 1,8%.
Остается высоким уровень безработицы, до 2017 года он будет превышать 10% в зоне евро и колебаться около 9% в остальном ЕС. По отдельным странам показатели существенно менее оптимистичные. На Кипре безработица упадет к 2017 году только до 13,2%, в Италии – до 11,3%, в Испании – до 18,9%, а в Греции – до 22,8%. Наконец, уровень госдолга к ВВП в зоне евро составит к 2017 году лишь 91,3% (т.е. выше установленного индикатора в 60% и незначительно ниже сегодняшних 92,1%). Причем в Греции он к 2017 году останется на угрожающей отметке – 181% ВВП, в Италии – 131%, в Португалии – 127%, в Испании – 100% ВВП. Таким образом, у стран Южной Европы сохранятся серьезные проблемы с госфинансами.
Экономический  кризис ЕС и сложности  его преодоления  важны не только сами по себе. С постоянным ростом ВВП, повышением благосостояния  граждан и привлекательностью рынка связана легитимность Союза в глазах его постоянных жителей. Экономические достижения использовались и для примирения Франции и Германии, и для стабилизации Старого Света после холодной войны. Наконец, экономика остается основным ресурсом ЕС в международных отношениях. В ситуации кризиса Евросоюз просто не в состоянии брать на себя ответственность за соседей или за решение каких-то глобальных проблем. Более того, экономические  неудачи, неспособность в течение долгого времени выйти из кризиса ведет к его внешней делегитимации. Этот аспект особенно важен для европейской политики России: экономические неудачи позволяют Москве принизить ЕС как партнера, нивелировать его авторитет.
Вместе с тем, странам еврозоны удалось поддержать рост ВВП. Они продемонстрировали способность в сложной ситуации договариваться и идти на дальнейшее углубление отношений ради спасения интеграционного проекта, в т.ч. евро. Так происходило каждый раз, когда дело доходило до критической точки (например, с положением дел в Греции). Все эти шаги продемонстрировали:  существует понимание, что распад ЕС или зоны евро чреват значительно большими сложностями. По сути, ход событий укрепил веру в валютный союз. Евро не стал валютой высокорисковых инвестиций, его экономика проигрывает технологическую гонку США, а промышленную – Китаю. Но именно консервативность и стабильность единой валюты, как хорошее пенсионное обеспечение, продолжают служить одной из основ привлекательности ЕС, в т.ч. внешнеполитической.
Кризис ценностей и нормативного лидерства
Суть проблемы кризиса лидерства в ЕС сводится к тому, что, проповедуя нормы демократии, прав человека или верховенства  законности на мировой арене, Брюссель не всегда успешен в их реализации на своей территории. Более того, готовность Евросоюза добиваться уважения соответствующих норм варьируется в зависимости от того, как это повлияет на его интересы. Наконец, после террористических атак также заговорили о том, что ценности демократии, прав человека и верховенства закона мешают ЕС гарантировать безопасность своим гражданам.
В качестве примеров национальных провалов можно упомянуть изменения основополагающего законодательства в Венгрии и Польше в выгодном для правящих элит ключе (в т.ч. ограничение судебной ветви власти). Здесь же – проблема неграждан стран Балтии, которую ЕС предпочитает игнорировать. Можно вспомнить и рост популярности крайне правых, партий, нередко отрицающих терпимость и открытость к представителям других стран, этносов и религий.
Причин для возникновения кризиса ценностей в ЕС много. Основная – неустоявшиеся стандарты демократии в новых странах Евросоюза. Дополнительная – то, что провозгласив ценности ядром своей политики, Евросоюз не создал действенных инструментов контроля. Безусловно, Договор о Евросоюзе дает возможность прервать участие стран-членов в работе основных институтов (прежде всего, в Совете Евросоюза), но обилие внешнеполитических проблем этому не содействует. (Попытка применить это положение была сделана лишь раз, в отношении Австрии.) Рост популярности правых связан с изменившимся контекстом, новыми проблемами (как, например, иммиграция), где традиционные политические партии не могут предложить решения, внушающие доверие гражданам.
В уже упомянутом голландском референдуме серьезные вопросы вызывает инициатива национальных депутатов проигнорировать его результаты, а также аналогичные призывы экспертов и некоторых политиков. Аргументы о том, что проголосовали лишь 32% голландцев и менее 1% жителей ЕС вряд ли приемлемы (хотя решение здесь остается за гражданами Союза). Во-первых, в некоторых странах ЕС явка на выборы в ЕП 2014 года составила менее 30%, но это не повлияло на признание результатов. Во-вторых, гражданам других стран-членов просто не предложили голосовать по этому вопросу. Проблемным может стать и то, как британские власти, в конечном счете, поступят с результатами своего референдума. А в ЕС лоббируются еще более 30 заявок на различные референдумы на национальном уровне в 18 странах-членах. В целом, однако, европейские лидеры попали в собственную ловушку. Общеизвестно, что на референдумах граждане редко понимают, по какому вопросу они голосуют, но народное волеизъявление все чаще используется в политической борьбе (как в Голландии или Великобритании). Когда же результаты оказываются не такими, как ожидалось, политические элиты вспоминают о негативных сторонах референдумов и пытаются аннулировать их результаты или, по крайней мере, нивелировать их.
Проблема состоит и в том, что пропагандируя для своих партнеров деонтологический подход к ценностям (все или ничего, ценности вопреки всем интересам и логике событий), для себя ЕС вполне допускает релятивистскую трактовку, т.е. выполнение норм в том объеме, в котором возможно. И голландский, и немецкий случаи демонстрируют желание ЕС и его членов решать, когда применять законы и нормы демократии, а когда – нет. Однако это не отменяет претензий ЕС на роль судьи третьих стран. В результате, собственно нормативная сила ЕС снижается, поскольку, очевидно, она направлена ныне в значительно большем объеме вовне, нежели вовнутрь. По сути, она превращается в мягкую силу, поскольку риторика нарушения прав человека, демократии и верховенства закона становится инструментом внешней политики, тогда как нормативная сила должна бы воздействовать на других собственным примером, через социализацию в ценности.
Интересен и референдум в Греции в 2015 года по вопросу участия в зоне евро. Он дает пример утилитарного подхода к демократии и народному волеизъявлению, использования их для выбивания льготных условий в ЕС (в данном случае – сохранения Эллады в зоне единой валюты). По сути, граждане не стояли перед реальным выбором выхода из евро; отрицательное голосование о готовности выполнять свои обязательства по долгам в евровалюте ничем им не грозило. Более того, греки шантажировали ЕС тем, что без их страны, как родины демократии, немыслима и демократия в ЕС. Результатом стали, как известно, формальное и риторическое улучшение условий сохранения Греции в зоне евро, на которых Афины остались в ЕС. Такое инструментальное  использование референдумов лишает ЕС де-факто возможности критиковать подобные волеизъявления в третьих странах. Аналогичные популистские референдумы, очевидно, могут состояться в Венгрии и в Польше по вопросу приема беженцев (облегчению бремени Греции и Италии, куда они прибывают вначале).
Брюссель постоянно вынужден делать выбор между противоречащими  друг другу ценностями. Самый яркий пример – проблема беженцев и провоцируемых ими беспорядков. Что должно стать приоритетом: сохранение гарантий прав граждан ЕС (в т.ч. – на неприкосновенность  частной жизни, безопасность)  или гуманитарная  логика, прием беженцев? Могут ли граждане противодействовать  беженцам, которые творят беспорядки, или надо терпеливо дожидаться органов полиции? Надо ли гарантировать свободу информирования, в т.ч. при беспорядках, которые устраивают иммигранты, или для социального спокойствия следует это замолчать? Такие вопросы встают ежедневно, а ответ ЕС на них далеко не всегда последователен.
Наконец, кризис ценностей и нормативного лидерства проявляется и во внешней политике Евросоюза. Одна иллюстрация – Украина, а также весь периметр Южного Средиземноморья. Здесь продвижение норм демократии, прав человека и верховенства закона привело к гражданским войнам, не функционирующим должным образом институтам власти и даже де-факто распаду государств. Другой пример – приостановка санкций в отношении Белоруссии, где ситуация с оппозицией никак не изменилась. И в том, и в другом случае видна непоследовательность Евросоюза.
Противоречия в выборе ценностных приоритетов вряд ли приведут к распаду Евросоюза. Но это будет провоцировать постоянные вызовы ЕС как на внешней арене так и на внутренней. Страны-члены станут все чаще утилитарно использовать ценности, а государства, не входящие в ЕС (в частности, Россия) – привлекать внимание к этому, бросать Брюсселю вызов в плоскости ценностей. Кроме того, нормативная слабость и противоречивость усложнит деятельность элит Евросоюза, им будет необходимо комментировать внутренние проблемы и противоречия, чтобы продолжать критиковать третьи страны. Впрочем, в такой риторике институты ЕС вполне поднаторели. Нормативная  слабость и противоречивость  будут, тем не менее, негативно влиять на легитимность  Евросоюза в глазах и его граждан, и третьих государств и их жителей. Однако серьезной эволюции в том, что Россия классифицирует как «двойные стандарты» в применении ценностей, не произойдет.
При этом Москва, оспаривающая право Запада на единоличную трактовку ценностей, на определение добра и зла, хорошего и плохого, останется излюбленной  мишенью нормативных экзерсисов Евросоюза. Парадокс, однако, в том, что Москва оспаривает не ценности как таковые, а свое неравенство в их применении к конкретным реалиям современности. Тогда как террористы, Исламское государство [1]   выступают как раз с позиций подрыва этих ценностей, их радикального пересмотра. Но нежелание Запада отказаться от права трактовки ценностей делает и его сотрудничество с Россией в борьбе с фундаментальными угрозами трудно достижимым.
Кризисы иммиграции и терроризма
Наплыв беженцев и возросшая террористическая угроза тесно связаны. Поток мигрантов в ЕС резко устремился вверх в 2011 году, а в 2014–2015 годах число жаждущих обосноваться в Евросоюзе увеличилось в два раза. Обеспечили этот наплыв в ЕС Сирия, Афганистан и Ирак, где либо ранее, либо в 2014–2015 годах шли военные действия, а институты государства деградировали (соответственно, 370 000, 180 000 и 130 000 человек в 2015 году). Ни одно из государств ЕС, ни сам блок к такому развитию событий оказались не готовы.
Основной поток иммигрантов проходит либо через территорию Турции и затем Греции, что создало дополнительные сложности Афинам, и без того переживающим нелегкие времена, либо через Средиземноморье  в Италию, где также в экономике серьезные проблемы. Нагрузка на их бюджет, а также государственные структуры, ответственные за прием беженцев, резко возросла. В Евросоюзе, где с 1990-х годов функционируют шенгенские соглашения, снимающие границы между участниками за счет усиленного и гармонизированного контроля внешних рубежей, обострился вопрос распределения бремени приема беженцев. Он уже вставал в период «арабской весны» 2011 года, когда беженцы хлынули через Италию в ЕС. С 2014 года история повторяется в Греции. А в 2016-м проблема вновь обострилась на Аппенинском полуострове.
Согласно существующим (дублинским) правилам, убежище должно предоставляться в стране первого въезда в шенгенское пространство. Однако государства, расположенные на периферии, особенно южной, несут непропорционально высокую нагрузку и по охране шенгенских рубежей, и по приему беженцев.
В результате, Греция стала пропускать беженцев через свою территорию в балканские государства, не входящие в ЕС, откуда они вновь «в первый раз» въезжали на территорию шенгенского пространства (через Венгрию и Словению). Италия также угрожала начать выдавать мигрантам шенгенские визы с тем, чтобы они могли сами переместиться в интересную им страну. Сами беженцы также не всегда готовы просить убежище в Греции, где социальные гарантии и поныне спартанские. На этой базе возникает явление asylum shopping, т.е. поиск беженцами вначале легкого места для въезда в шенгенское пространство, а затем – выгодной страны получения убежища.
Дополнительные проблемы создает то, что беженцы, преодолев страшное, столкнувшись со смертью в поисках лучшей жизни, лишены социальных ограничений, обычных для жителей Старого Света: они легко идут на кражи, насилие и беспорядки. Ситуацию осложняет давление правозащитных организаций, призывающих помочь людям, пострадавшим от войны и гуманитарной катастрофы. Наконец, выше было отмечено наличие противоречия прав, которые надо гарантировать (права граждан ЕС на безопасность против прав беженцев), а также одностороннее приглашение беженцев, озвученное Анжелой Меркель в расчете на не реализовавшуюся в ЕС солидарность. Конкретного решения о распределении беженцев в ЕС пока достичь не удалось, а жаждущие поселиться в Старом Свете продолжают прибывать или тонуть у берегов Европы. Единственная ощутимая подвижка – намерение ЕС создать структуру по помощи в управлении границами, однако, реализация этого шага займет месяцы и годы.
Наконец, ситуация обострилась после серии террористических  атак, прокатившихся во Франции и Бельгии в 2015–2016 годы. Их организаторами  были мусульмане. Часть давно проживала на территории ЕС, другие – только приехали, в т.ч. с потоком беженцев. В результате, проблема иммиграции мусульманского  населения, плохо интегрирующегося в Старом Свете, обострилась исходящей от них угрозой безопасности всего населения. Вскрылись и провалы в системе внутренней безопасности, почти полное отсутствие взаимодействия соответствующих органов и внутри Бельгии, и между странами ЕС.
Для решения проблемы наплыва беженцев и предотвращения  террористических атак вместо того, чтобы найти согласованное решение, страны ЕС стали восстанавливать внутренние шенгенские границы, отгораживаться  от коллег по интеграции. Это создало серьезные трудности, прежде всего, для граждан Евросоюза и третьих стран, легально находящихся на его территории. Зашатался и основной символ европейской интеграции – свободное перемещение граждан, что заставило говорить о дезинтеграции. Нормы солидарности были вытеснены на периферию; 20 из 28 стран ЕС вообще не предприняли усилий по приему беженцев.
Фактор России ощутимо присутствовал и в этом кризисе. Прежде всего, это риторика по поводу того, что именно боевые действия России в Сирии повлекли поток беженцев на территорию Евросоюза (что нарушает временные и причинно-следственные связи). Кроме того, Москву обвинили в том, что она содействует транзиту беженцев из Сирии через свою территорию (аэропорты) в Финляндию и Норвегию. Присутствовала и ответная информационная кампания Москвы, в которой доминировали два тезиса. Первый – проблема беженцев иллюстрирует недопустимость вмешательства во внутренние дела государств и смены режимов. Второй – неспособность Евросоюза и его членов обеспечить базовую потребность граждан, безопасность, недопустимость превалирования риторики о защите прав человека над проблемами безопасности. По сути, вокруг этих событий также развернулись действия информационной войны Москвы и Брюсселя, тогда как в реальности перед лицом угрозы лавины беженцев и терроризма они находятся по одну сторону баррикад.
Наплыв беженцев и террористические атаки – наиболее серьезная проблема нынешнего Евросоюза, граничащая с экзистенциальной. Для сохранения достижений интеграции, прежде всего, свободы передвижения граждан ЕС и третьих стран, требуется дальнейшая интеграция в политике иммиграции и в сотрудничестве полиции и спецслужб. Кроме того, необходимо усиление структур ЕС по охране границ, а также разделение бремени приема беженцев между странами ЕС. Все это крайне чувствительные для национального суверенитета вопросы (примечательно, что незыблемость суверенитета стран-членов специально подчеркивается в недавнем решении о создании дополнительных структур ЕС для охраны границ). Пока государства ЕС, особенно новые члены, предпочитают отгораживаться от проблем. А на национальном уровне продолжается кропотливый поиск нового баланса между гражданскими свободами и безопасностью.
Поиск баланса национального и интеграционного, баланса прав человека и безопасности граждан займет много времени, и, скорее всего, ЕС вновь придется столкнуться с террористическими атаками, прежде чем будут найдены нужные ответы.
Вместе с тем, ситуация далека от апокалиптических  репортажей российских средств массовой информации. Самое худшее – восстановление внутренних границ (которое частично произошло), безусловно, обернется неудобствами для граждан ЕС и его посетителей, оно также повысит расходы на торговлю товарами и услугами, где требуется перемещение через границу. Произойдет и некоторое снижение авторитета ЕС на мировой арене. Однако распада ЕС по этой причине ждать не приходится. Скорее Брюссель ожидает долгий поиск консенсуса по мерам, которые будут иметь интеграционный характер, но результаты придут позднее, чем следовало бы для эффективности решения проблем потока беженцев и терроризма.
Кризис легитимности
Проблема легитимности Евросоюза также стара, как и само интеграционное  объединение. Ее суть – отказ граждан признать то или иное событие или регулирование законным – связан с прогрессирующей передачей компетенций с национального на наднациональный уровень (т.е. в ЕС), при котором страны-члены теряют контроль за различными сферами в пользу не всегда понятной системы институтов и нередко бюрократизированных схем принятия решений. Проблема обострилась с образованием в 1992 году Евросоюза. Дополнительно осложняет ситуацию склонность национальных правительств во всем плохом обвинять Брюссель, а все хорошее присваивать себе. Наконец, экономические кризисы, снижающие благосостояние жителей ЕС, проблемы нормативного лидерства, угроза наплыва беженцев и новых терактов дополнительно делегитимируют ЕС.
Ранее кризис легитимности уже повлек многочисленные  попытки повысить прозрачность процесса принятия решений в ЕС, вовлечь граждан в консультации и в определение путей развития, а также пространные прояснения разделения сфер ведения стран-членов и Евросоюза. Однако эти шаги дали ограниченный результат. Среди экспертов также шли долгие споры о том, насколько применимы нормы прямой и репрезентативной демократии в ЕС, где нет общего демоса, не стоит ли ее заменить моделью демократии на выходе, т.е. учетом интересов всех и улучшением положения большинства граждан и юридических лиц. Однако доказать эффективность такого решения сложно.
Причин, по которым происходит постепенная передача полномочий на наднациональный уровень, много. Уже согласованные направления совместной деятельности требуют координации в смежных сферах. Единая валюта – сближения макроэкономической политики, а общая торговая политика – согласия относительно внешнеполитических приоритетов. Кроме того, нередко страны-члены в условиях глобализации теряют контроль над некоторыми сферами и единственное, что может помочь сохранить хоть какое-то регулирование, – это интеграция. Так происходит, например, с регулированием внутреннего рынка, с вопросами стандартов, охраны окружающей среды. Нередко коммунитаризация – это и способ провести на национальном уровне непопулярные реформы, сместив ответственность за это на наднациональные институты и неизвестных бюрократов.
Кризис легитимности сегодня проявляется, прежде всего, в усилившемся скепсисе граждан относительно интеграции. Это иллюстрирует и низкая явка на выборы в Европейский парламент (ЕП) в 2014 году (около 40% в среднем по ЕС, а в некоторых странах-членах – менее 20%), и увеличившееся количество депутатов ЕП от крайне правых партий, скептически настроенных по отношению к интеграции. Примерами кризиса легитимности могут служить и голландский референдум по вопросу одобрения соглашения об ассоциации с Украиной, и, конечно, голосование в Великобритании по Brexit. Не секрет, что 6 апреля 2016 года жители Нидерландов голосовали не по тому, что делать с Киевом, а против политики собственного правительства в ЕС. Известно и то, что подданные на Туманном Альбионе имели такое же туманное представление о том, что такое ЕС (неслучайно после объявления итогов голосования Google зафиксировал рекордное количество поисковых запросов на Британских островах с вопросом «Что такое Евросоюз?»). Национальные политики чутко отзываются на настроения общества, на опасения, что мигранты захватят все рабочие места, и пытаются перевести эти сантименты в свой политический капитал (правда, как показывают референдумы в Голландии и Великобритании, процесс все чаще выходит из-под контроля, а забавы с огнем наносят ожоги игрокам).
К каким последствиям может привести кризис легитимности? Вряд ли к распаду Евросоюза. Однако вслед за Великобританией  некоторые другие члены могут потребовать пересмотра условий своего участия в ЕС. Тенденцию консолидации его достижений может сбалансировать некоторое усиление гибкой интеграции. Оно, однако, скорее будет носить риторический и декларативный характер. Инициативы эти будут мало влиять на уже принятые решения, скорее, они просто прояснят те гарантии, которые и так существуют, успокоят граждан. Очевидно также, что продвижение некоторых законопроектов в ЕП и Совете министров может замедлиться, усилится торг между странами-членами.
Дебаты о правильности  и законности того или иного развития – неотъемлемая часть демократического  процесса, делающая его более медленным, но при этом более устойчивым. Прояснение решений, аккомодация несогласных и стабилизация принятых решений – также часть нормального политического процесса, привычного для ЕС в последние годы. Гораздо опаснее отрицание существующих сигналов общества, попытка нивелировать рост популярности крайне правых, решение не замечать результаты референдумов и предлагать гражданам проголосовать еще раз.
Примечательно,  что и в случае голландского  референдума, и в случае Brexit активно эксплуатировался фактор России. В первом сторонники кампании «за» соглашение об ассоциации с Украиной использовали тезис о том, что отказ от соглашения выгоден только России, но не принесет выгод гражданам Голландии. Агитация против Brexit также опиралась на то, что проблемы в ЕС, его ослабление и частичная дезинтеграция выгодны только России. Этот же тезис присутствовал и во многих комментариях по результатам  голосования  граждан Соединенного  Королевства. Таким образом, фактор России (т.е. внешней угрозы) используется как аргумент в пользу признания легитимности нынешнего положения вещей. Это все то же стремление использовать для консолидации внешнюю угрозу, которое уже было отмечено в описании кризиса лидерства и солидарности. Интересно, что стремление это, по сути (и, как бы это ни было парадоксально), роднит сегодня Россию и ЕС.
Заключение
В ЕС назрело много кризисных явлений, которые выше объединены в пять групп. ЕС далек от идеала, его критика основана на несбывшихся (и часто завышенных) ожиданиях – как от объединения, так и от взаимодействия с ним. К ЕС, однако, в полной мере применимо высказывание Дага Хаммершельда про ООН, которая «была создана не для того, чтобы привести нас в рай, а для того, чтобы спасти нас от ада». Ни кризисы, ни критика не означают, что ЕС развалится, и это первый наш вывод. Он сохранит устойчивость, правда, занят будет не строительством нового дома, и даже не капитальным ремонтом, а латанием дыр и возведением подпорок. Брюссель сосредоточится на консолидации достигнутого, что потребует точечной гармонизации в отдельных сферах (усиление макроэкономической координации, сотрудничество в области иммиграции, активизация взаимодействия спецслужб и т.п.). В некоторых случаях (по аналогии с кризисом зоны евро) Евросоюзу понадобится дойти до крайней точки, чтоб оттолкнуться от дна.
В то же время описанные сложности серьезно ослабляют способность Евросоюза решать международные проблемы. Основные его инструменты – экономическая привлекательность и ценностное лидерство – дискредитированы.  Первый – низким ростом ВВП, проигрышем в конкурентоспособности,  проблемами единой валюты. Второй – растущей склонностью к избирательности  трактовки норм. Возрастание соперничества  в области безопасности между Россией и Западом дополнительно повышает интерес стран-членов (особенно Польши и Балтии) не к ЕС, а к НАТО. Таким образом, ЕС двигают назад не только его кризисы, но и общая международная обстановка.
Игра России на повышении ставок в безопасности способствует выходу НАТО из тени. А апелляция Москвы к экономическим интересам ЕС, заигрывание с бизнесом с целью разбить трансатлантическое единство не приносит ощутимых результатов в этом контексте.
Второе. Широко известна метафора, в которой Евросоюз сравнивается с велосипедом, где надо все время крутить педали: чтобы интеграция сохранялась должны быть новые ориентиры и цели, углубление взаимодействия (разделяемые всеми). В действительности же европейская интеграция стала объективной реальностью, как и государства в Европе. Поэтому ЕС, как и национальные государства, не должен доказывать необходимость своего существования. Речь идет, скорее, о консолидации и совместном поиске ответов на текущие вызовы.
А вызовы ЕС в целом сходны с вызовами всех современных стран: это кризис существующей модели взаимоотношений общества и государства. Именно ее ставят под вопрос и Исламское государство, и терроризм как явление в целом. Отсюда в большинстве стран Старого Света несистемные партии, не укладывающиеся в привычное разделение на правых и левых. Однако возврат к национальной организации в Европе – шаг назад в прошлое, попытка въехать в карете в век космических технологий и самолетов: красиво, эпатажно, но не адекватно современным реалиям. И даже лидеры Brexit, получив посты в правительстве, уже частично пошли на попятную.
Третье. В некоторых случаях гибкое сотрудничество, т.е. взаимодействие, которое вовлекает лишь часть стран ЕС, может усилиться. Однако в большинстве случаев будет создана, скорее, видимость этого (как в случае Дании и шенгенских соглашений или Британии и Brexit), будут приняты бюрократические, медийные, мало что меняющие гарантии. Эти псевдоизменения – часть нормальной политики в современном мире, а не изобретение Евросоюза или что-то экстраординарное. В результате, гибкая интеграция будет проявляться, главным образом, в риторике и нарочитых реверансах. (Другой пример этого феномена, кстати – виртуализация конфликтов, соперничества и боевых действий, которые порой затуманивают понимание границ возможного, застилают реальную опасность военных столкновений). В этом смысле развитие Евросоюза намного предсказуемее и устойчивее, чем поспешили заметить комментаторы Brexit и террористических атак.
Четвертое. Нельзя недооценивать способность Евросоюза к консолидации, особенно когда явная угроза ему или его членам исходит извне. Такую роль сегодня играют потоки беженцев и иммигрантов, террористическая угроза. Ту же угрозу политики ЕС пытаются сделать и из России, поскольку это помогает внутреннему единству, позволяет игнорировать некоторые сложности внутренней политики. Нередко, по аналогии с охотой на ведьм, Евросоюз ищет российский след во всем. В результате, в ЕС наблюдается трансформация, аналогичная той, что происходит и в нашей стране: внешняя политика начинает доминировать над внутренней, более привычной для Брюсселя. Способность ЕС к консолидации значительно ниже без внешнего врага. Одновременно, однако, внешние угрозы отвлекают ЕС от кризиса лидерства, легитимности, экономического развития и от проблем в нормативном доминировании. Но такая консолидация лишь отсрочивает необходимые реформы.
Данный текст отражает личное мнение автора, которое может не совпадать с позицией Клуба, если явно не указано иное.
Данный материал вышел в серии записок Валдайского клуба, публикуемых еженедельно в рамках научной деятельности Международного дискуссионного клуба Валдай. С другими записками можно ознакомиться по адресу http://valdaiclub.com/publications/valdai-papers/
[1]     Радикальная организация, запрещенная в России. – Прим. ред.

Andrej Hunko: Kampfdrohnen Programm der Bundesregierung stoppen

MIL OSI – Source: Die Linke – Press Release/Statement

Headline: Andrej Hunko: Kampfdrohnen Programm der Bundesregierung stoppen

„Auch die Stationierung, der Alltagsbetrieb und die Ausbildung der Piloten soll in Israel erfolgen. Das erschwert die parlamentarische Kontrolle erheblich. Aus Israel würden die ‚Heron TP‘ in Einsatzgebiete der Bundeswehr verlegt, dort von Airbus als Handlanger des Drohnenkrieges technisch betreut und – wie in Afghanistan – vermutlich auch gestartet und gelandet.
Von der Entscheidung für ein israelisches und gegen ein US-amerikanisches System profitiert vor allem Airbus. Bis 2025 wollen die Regierungen aus Deutschland, Frankreich, Italien und Spanien eine eigene Drohne entwickeln, der Konzern übernimmt die Führungsrolle. Airbus betreibt bereits fünf Drohnen für die Bundeswehr in Afghanistan, für den Einsatz in Mali kommen drei weitere hinzu. Mit der Politik ferngesteuerter Hinrichtungen durch Killerdrohnen hat die US-Regierung die Kriegsführung völkerrechtlich und räumlich entgrenzt. Auch deutsche Drohnen können derart völkerrechtswidrig eingesetzt werden. Wir lehnen die israelische Übergangslösung ebenso ab, wie die gleichzeitige Entwicklung einer Eurodrohne. DIE LINKE fordert ernsthafte Abrüstung. Militärische Aufrüstung sichert nicht nur Profite, sondern ist auch der unverkennbare Eckpfeiler einer Außenpolitik, in der Krieg wieder zum Mittel der Politik wird. Wer Krieg als Mittel der Politik weltweit glaubwürdig ächten will, muss bei der Ab- und nicht bei der Auf- und Umrüstung neue Wege aufzeigen.“

Goldjunge Röhler schreibt Speer-Märchen

MIL OSI – Source: DOSB – Press Release/Statement

Headline: Goldjunge Röhler schreibt Speer-Märchen

Goldjunge Röhler schreibt Speer-Märchen
21.08.2016
44 Jahre nach dem legendären Klaus Wolfermann hat Thomas Röhler ein Speerwurf-Märchen geschrieben und sich als zweiter deutscher Weitenjäger Olympia-Gold gesichert.

Thomas Röhler schreibt in Rio Speerwurf-Geschichte. Foto: picture-alliance

Der Jenaer setzte sich mit fantastischen 90,30 m hochverdient durch und beendete am vorletzten Wettkampf-Tag mit einem Donnerschlag die Pleitenserie der deutschen Leichtathleten.
Mit einem Traumwurf setzte sich der 24-Jährige im fünften Durchgang an die Spitze. Der bis dahin führende Weltmeister Julius Yego (Kenia) konnte nicht mehr kontern, nachdem er in der vierten Runde mit dem Fuß umgeknickt war. Auf der Tribüne rastete die frühere Speer-Weltmeisterin Christina Obergföll nach Röhlers Gold-Wurf völlig aus.
Mehr als vier Jahrzehnte nach dem legendären Sieg von Wolfermann über den Sowjet-Werfer Janis Lusis 1972 in München, 36 Jahre nach der letzten deutschen Medaille durch DDR-Athlet Wolfgang Hanisch 1980 in Moskau gelang Röhler der ganz große Coup.
Bronze ging an London-Olympiasieger Keshorn Walcott (Trinidad und Tobago/85,38). Johannes Vetter (Offenburg/85,32) und Julian Weber (Mainz/81,36) belegten die Plätze vier und neun.
Genau eine Woche nach dem Coup der Diskuswerfer Christoph Harting und Daniel Jasinski, deren Gold und Bronze bis Samstag die einzigen Medaillen für den Deutschen Leichtathletik-Verband (DLV) geblieben waren, sorgte Röhler für den erlösenden Erfolg und hübschte die DLV-Bilanz mächtig auf: 2012 hatte es in London zwar acht Medaillen, aber nur eine goldene durch Robert Harting (Diskus) gegeben.
Wichtig sei beim Speerwerfen, “dass alles zusammenkommt, auf den Tag und auf den Moment”, hatte Röhler kurz vor Olympia der FAZ gesagt: “Die Perfektion muss zum Tragen kommen, wenn es gilt.” In Rio war er nahe an der Perfektion.
Schon nach den ersten Würfen war klar: So billig wie 2012, als Walcott 84,58 m zum Sensationssieg reichten, würde Gold diesmal nicht zu haben sein. Weltmeister Yego legte in Durchgang eins 88,24 m vor, Röhler konterte gleich danach mit 87,40 – bis in den fünften Durchgang blieb es dabei.
Für Röhler war es der vorläufige und logische Höhepunkt seiner stetigen Entwicklung der vergangenen Jahre. Kontinuierlich hatte er sich über 83,95 (2013), 87,63 (2014) und 89,27 (2015) auf in diesem Jahr erzielte 91,28 m gesteigert. Er war damit zum zweitbesten Deutschen der Geschichte hinter Raymond Hecht (92,60) geworden.
Bei der WM 2015 hatten Röhler 87,21 m nicht einmal zu einer Medaille gereicht. Zwei der damals vor ihm platzierten Werfer hatten sich aber in Rio selbst aus dem Kreis der Favoriten befördert: Vizeweltmeister Ihab Abdelrahman (Ägypten) war durch einen Dopingtest gerasselt, Finnlands Routinier Tero Pitkämäki scheiterte in Rio in der Qualifikation.
Nur Yego war auf den Punkt fit. Nach Problemen in der Vorbereitung und Querelen bei der Anreise sowie einer mäßigen Qualifikation gehörte der Kenianer nicht unbedingt zu den Favoriten. Dies änderte er schon mit seinem ersten Versuch – zum Sieg reichte es aber nicht. Wegen Röhler, dem Goldjungen.
(Quelle: sid)

Deutsches Fußball-Team unterliegt im Elfmeterschießen

MIL OSI – Source: DOSB – Press Release/Statement

Headline: Deutsches Fußball-Team unterliegt im Elfmeterschießen

21.08.2016
Im Fußball-Finale muss sich die Mannschaft von Trainer Horst Hrubesch nach Elfmeterschießen dem Gastgeber Brasilien geschlagen geben und gewinnt Silber.

Das Team von Horst Hrubesch (r.) gewinnt im Maracana-Stadion Silber. Foto: picture-alliance

Neymar lag weinend vor Glück im Strafraum und 70.000 Brasilianer feierten in ihrem Fußball-Tempel Maracana frenetisch den Olympiasieg, als Horst Hrubesch sich als Tröster gefordert sah. Der Trainer der deutschen Auswahl ging auf Pechvogel Nils Petersen zu, dessen Fehlschuss den Goldtraum auf dramatische Weise hatte platzen lassen und umarmte den Freiburger herzlich.
“Ich habe den Jungs schon vor dem Elfmeterschießen gesagt: Was wir hier gemacht haben, ist überragend. Klar, im ersten Moment sind sie niedergeschlagen. Aber wir gehen hier als Gewinner raus, nicht als Verlierer”, sagte Hrubesch in der ARD: “Ich bin rundum glücklich. Ich hätte gerne die Goldene gehabt und die Jungs auch, aber was wir geleistet haben, war toll.”
Trotz aufopferungsvollen Kampfes seiner Mannschaft blieb Hrubesch, blieb Kapitän Max Meyer und Co. das Happy End aber verwehrt. Superstar Neymar machte Brasilien beim 5:4 i.E. im vierten Versuch endlich zum Olympiasieger. Nur Sekunden später explodierte über Rio de Janeiro ein Feuerwerk. Die deutschen Spieler sahen es mit Tränen in den Augen, vor allem Petersen war untröstlich.
Nach Verlängerung hatte es 1:1 (1:1, 0:1) gestanden. Im finalen Shootout trafen vier deutsche Schützen mehr oder weniger sicher – ehe Petersen an Torwart Weverton scheiterte. Kapitän Neymar höchstpersönlich verwandelte den entscheidenden Schuss vom Punkt – und machte die Revanche für das 1:7 im WM-Halbfinale 2014 zur Freude von Millionen Landsleuten perfekt.
Der Superstar des FC Barcelona hatte Brasilien zuvor schon in Führung gebracht (26.), Deutschlands Spielführer Meyer (59.) ausgeglichen. Für Rekordweltmeister Brasilien war es nach drei Mal Silber das erste Gold.
Die Deutschen hatten mit drei Lattentreffern großes Pech, verließen die legendäre Arena aber mit Silber dekoriert und erhobenen Hauptes. Einen Tag nach dem erstmaligen Triumph der Frauen war Doppel-Gold möglich. Hrubeschs Elf rackerte und kämpfte, doch zwei Jahre nach dem WM-Triumph an gleicher Stelle reichte es nicht zum dritten Brasilien-Märchen.
“Möge Gott mein Land segnen”, hatte der große Pelé kurz vor dem Spiel gefleht – und der Allmächtige erhörte ihn. Auf der Tribüne drückte überdies Sprintsuperstar Usain Bolt im Kreise von Neymars Familie die Daumen. Die DFB-Elf hielt mit WM-Kapitän Philipp Lahm dagegen. “Holt euch das Ding! Das Gefühl ist unbeschreiblich – das könnt ihr mir glauben”, schrieb er.
(Quelle: sid)